Создатели антропоцена строго следуют логике построения геохронологическо шкалы. Они предлагают начать отсчет с того времени, когда от следов человеческой деятельности уже никуда не деться и даже если мы вымрем, эти следы останутся, чтобы, возможно, когда нибудь, послужить кому-то еще в качестве стратиграфического репера. Событие, на основании которого можно забить «золотой гвоздь» в шкалу, должно быть заметным и по возможности глобальным (Crutzen, Stoermer, 2000, Ellisetal., 2013, Smith, Zeder, inpress., Rull, 2013, Zalasiewiczetal., 2011). Наилучший кандидат для такого события (несомненно связанного с человеческой активностью) это первое испытание атомного оружия в атмосфере, что произошло в июле 1945 года в США. После первого испытания, геологический след от которого был не так уж силен, последовали бомбардировки двух японских городов в августе, отчего повышенное содержание радиоактивных изотопов стало возможным проследить по всей планете, далее в 1949 году состоялось испытание бомбы Советским Союзом, потом имела место гонка вооружений и испытания все более мощных бомб, пока в 1963 году не был подписан договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космосе и под водой. Итак, с 1945 по 1963 год в атмосферу поступало огромное количество радиоактивной пыли, что можно прекрасно измерить в современных осадках. В калибровке радиоуглеродных дат бомбовый уровень учитывается весьма серьезно (рис. 1).

В геологическом масштабе времени те 18 лет, когда проходили массовые испытания, являются одномоментным событием. Таким, не слишком почетным для человечества образом, золотой гвоздь был крепко забит в разрез.

Впрочем, в том же геологическом масштабе времени неважно, с какого именно года, отсчитывать человеческое влияние. С конца 19 - начала 20 века присутствие человека уже ощутимо и заметно в геологических разрезах. Например, сейчас на Юконе на золотых приисках промывают вторично породу из разрезов, которые разрабатывались во времена золотой лихорадки. Тогда предметом эксплуатации был более доступный верхний горизонт, а сейчас копают глубже, в том числе размывают старые отвалы. И эти отвалы переполнены следами человеческого бытия, особенно из стойкого к разложению материала, а именно стекла. На разрезе Доминион Крик, где мы побывали в 2010 году, работала мотопомпа, размывая мерзлую вскрышу, управляла ей женщина (работа не тяжелая), и она собрала неплохую коллекцию битых старых бутылок и пузырьков. Помимо того, что эти осколки обладали определенной археологической ценностью, их присутствие служило четким доказательством того, что верхний горизонт разреза очень молод, что торф, песок и гравий гравий в нем переотложены, и что лично мне добывать оттуда ископаемых насекомых смысла не имеет (рис 2).

Если же нужно описать весь разрез целиком, а не так как мы, проигнорировав верхи, то и пригодится термин антропоцен. На клондайке, как и в других районах интенсивной разработки полезных ископаемых, мощность пород антропоцена может достигать нескольких метров.

В обыденной жизни мы с отложениями антропоцена тоже часто встречаемся. В том же Доусоне на Клондайке они даже сохраняются как историческая ценность. Выше города по течению реки Юкон имеется небольшая поляна, последнее ровное место перед чередой вертикальных скал. Мне показалось странным, что там не имелось никаких построек, такое для деловых жителей Канады совсем не характерно, тем более что места вокруг Доусона мало, и часть домов залезла на холмы. Небольшая прогулка во время перерыва в мамонтовой конференции 2003 года выявила причину. При входе на лужайку имелась табличка с надписью, что здесь находится историческая помойка, и с просьбой ничего не трогать. Среди ржавых железок и битого стекла выделялись многочисленные лошадиные подковы. Этим помойка действительно была исторической, и, по главному мусору, легко можно определить, что она не моложе начала века (рис. 3).

Похожий мусор увидел свет во время благоустройства окрестностей Доусона. Вокруг города решили построить пешеходную тропу, для чего надо было снять верхние 10 см почвы и засыпать туда гравий. Я прошлась по этой строящейся тропе с большим интересом, так как там попадались занимательные экспонаты, от причудливых пузырьков до старых чайников. Больше всего имелось остатков ржавых консервных банок. Там был даже кусок бивня мамонта, который явно кто-то принес из золотого прииска, так как рыхлых четвертичных отложений в самом городе нет. Местные жители с любовью относятся к подобному хламу. В одном из дворов, расположенных на приисках (там живет летом хозяин карьера), мы увидели интереснейший ландшафтный дизайн. Жена хозяина и его дочка построили альпийские горки и прочие клумбы, а украсили их плейстоценовыми и антропоценовыми фоссилиями (рис. 4).

Итак, даже по собственному повседневному опыту, антропоцен представляется реальным геологическим образованием. Сам термин был официально предложен в 2000 году Полом Кратзеном (PaulCrutzen) и Юджином Стормером (EugeneStoermer) (Crutzen, Stoermer, 2000), хотя авторы употребляли его и раньше. Заметим, что авторы люди не простые. Пол Кратзен лауреат нобелевской премии по химии, специалист по атмосферным газам, Юджин Стормер (он умер в 2012 году) был крупным специалистом по диатомовым водорослям. Они, не будучи геологами стартиграфами в узком смысле, вложили в термин более мощный смысл, чем просто очередное стратиграфическое подразделение. Тут и глобальные изменения климата, и загрязнения, и демография и прочая деятельность человека, о чем мы слышим ежедневно из разных источников. Антропоцен не просто геологический термин, он имеет еще и яркое политическое значение, дескать, вот как человек наделал делов, даже в геологическом смысле.

Важно то, что повышенное внимание позволит добиться нужного для науки финансирования. Стал выходить новый журнал «Антропоцен», где публикуются статьи достаточно широкого профиля, от изменений климата и современного экологического кризиса, до геологических процессов последнего времени. Создана рабочая группа по вредрению термина в стратиграфическую шкалу, что, по планам, должно осуществиться в 2016 году.

Рабочая группа состоит из 30 человек, все достаточно известные имена. Например, в рабочую группу входит Филип Гиббард (PhilipL. Gibbard) из Кембриджа (рис. 5),

известный своими работами по стратиграфии четвертичного периода, именно его усилиями установлена нижняя граница плейстоцена на уровне 2,5 миллиона лет. Кроме университетских профессоров, в группу входят такие известные личности как Эндрю Ревкин (Andrew C. Rewkin). Эндрю (рис. 6) журналист и путешественник, научный обозреватель Нью-Йорк Таймс, ведущий веб сайта «DotEarth».

На сайте отражены проблемы окружающей среды, измений климата и прочее, сайт скорее просветительный чем научный, но вполне корректный с научной точки зрения и служит необходимым связующим звеном между узким ученым миром и широкой общественностью.

Многие участники совмещают славу ученых и популяризаторов. К ним, например, относятся председатель группы Ян Заласиевич (JanZalasiewicz) – профессор университета Лейчестер в Великобритании, палеонтолог, седиментолог и стратиграф широкого профиля включая четвертичный период (рис. 7).

Он один из главных энтузиастов создания антропоцена. Кроме чисто научных работ (Zalasiewiczetal, 2011, 2010, 2008) ему принадлежат популярные статьи, книги и учебные пособия, в последние годы все по антропоценовой тематике, а раньше он публиковал почти исключительно работы по ордовикским и силурийским граптолитам. Одна из его книг называется « Планета в гальке, путешествие по истории Земли» (Zalasiewicz, 2010), другая называется «Земля после нас, наследство, которое оставит человек в камне» (Zalasiewicz, 2008).

Еще один участник рабочей группы профессор Энтони Барноский (AnthonyBarnosky) из университета южной Калифорнии (рис. 8).

Он палеонтолог-маммальщик, особенно увлеченный проблемами массового вымирания (Barnoskyetal., 2011); четвертичной мегафауны в том числе (Barnosky, Lindsey, 2010, Barnoskyetal, 2004). Он тоже пишет популярные книги, в частности: «Тепловой шок, природа времени глобального потепления» (Barnosky, 2009). Оба ученых активно выступают с просветительскими лекциями в печати, в интернете и на телевидении.

Один из участников рабочей группы, Алекс Вулф (AlexWolfe), профессор университета Альберты, выступал на совещании канадских четвертичников с докладом о антропоцене на пленарном заседании. Оттуда я и узнала о популярности нового термина и направления в четвертичной геологии. Алекс личность примечательная, сочетающая способности ученого и популяризатора, его лекции всегда пользуются спросом. При первой встрече, однако, впечатления крупного ученого он не произвел. На своей страничке в университетском веб сайте, вместо фотографии, Алекс поместил рисунок себя с шарфом, эта особенность действительно сразу бросается в глаза – шарф, темные очки, серьга в ухе, в общем, пижонский облик (рис. 9).

На самом деле, он серьезный ученый с множеством интересных публикаций, и не только интересных, но и разносторонних. Будучи специалистом по диатомовым водорослям, Алекс изучает также отпечатки третичной флоры, меловые янтари, золотистые водоросли, и теперь вот увлекся антропоценом. Наверное, именно такие энтузиасты и нужны в деле продвижения нового не тривиального понятия.

Сейчас в новом журнале Антропоцен и в близких изданиях обсужаются необходимые для подготовки изменений в стратиграфической шкале технические детали. Основной вопрос где проводить нижнюю границу антропоцена. Этому вопросу была даже посвящена статья в Science (Balter, 2013), написанная после совещания американских археологов. Начинается статья так: «громкоголосая группа геологов и других ученых продвигает определение новой геологической эпохи, отмеченной вызванными человеком изменениями климата и среды обитания.» После такого обещающего вступления, никакой критики, однако, не следует, а спокойно обсуждается вопрос, с какого времени вести отсчет и как это понимают археологи. Археологи, со свойственной всем ученым почтении именно к своей области, заявляют, что начинать нужно рано, практически с начала голоцена, когда следы человеческой деятельности появились повсюду (а особенно на американском континенте). Такое опускание границы делает новое подразделение бессмысленым, просто заменяет одно название на другое.

Событий в истории достаточно для того чтобы сделать вопрос о границе спорным, любое претендует на эту роль рис.1, 10, (Ellesetal, 2013), но далеко не каждое дает возможность обнаружить событие в разрезе. Более перспективны другие точки зрения: 1750 год как начало индустриальной эволюции или уже упомянутый бомбовый горизонт, или начало глобального потепления, повышение тепличных газов (метана и углекислоты) в атмосфере, отступание ледников. Эти события находят отражение в разрезах. Так, в альпийских и арктических озерах границу антропоцена можно легко отследить по изменению состава осадка и диатомовой флоры (Wolfeetal, 2013) – рис. 11.

По мере отступления ледника, чистая глинистая порода в озерных осадках сменяется на органику и соответственно меняется видовой состав населения озер. Причина дегляциации в глобальном потеплении, которое связано с интенсивной индустриализацией.

Поступило предложение (Steffenetal., 2007) разделить антропоцен на два подразделения: стадия 1 (1800-1945) – индустриальная эра, и стадия 2 (1945-2015) - великое ускорение, которое характеризуется взрывообразным увеличением человеческой популяции после второй мировой войны и резким повышением потребления ископаемого топлива. Если рассматривать проблему со стартиграфической точки зрения (Rull, 2013), то первая стадия в разрезах все еще трудноуловима, и границу лучше бы проводить со времени великого ускорения, тут и повышение радиации, тут и прочие маркеры.

Больше всего заметны изменения ландшафтов именно сейчас. Наблюдать за тем, что нас при нашей жизни окружает и видимо глазу, безусловно легче, чем разбираться с палеорельефом по отрывочным свидетельствам. А ландшафты сейчас нас окружают откровенно антропогенные, особенно если наблюдить их в месте своего проживания, а не в отдаленных северных территориях во время полевых работ. Кроме того, природа довольно быстро возвращает антропогенный рельеф обратно в натуральный, только отдельные, видные глазу специалиста, особенности выдают его историю. Бывшие карьеры превращаются в пруды, их каменные стенки становятся неотличимыми от естественных скальных выходов, поля зарастают, на месте домов образуются пустыри, которые через пару десятков лет зарастают так основательно, что следов почти не остается. Да и сами люди частенько засыпают бывшие свалки и рекультивируют карьеры.

На полевой экскурсии после канадской четвертичной конференции, нам показали ничем не примечательный участок городского парка у реки. Рельеф там неровный, как и положено оползневому склону. Деревья представлены по большей части кленом ясенелистным, который растет привольно на всех московских пустырях и служит четким индикатором антропогенного ландшафта в Европе, но не в Америке, откуда он родом. В городе Эдмонтон и его окрестностях, данный вид является обычным приречным деревом. Но здесь, оказывается, он выполнил точно такую же роль как в Москве - сорного городского растения. Специалист по городской истории (Эдмонтону чуть более 100 лет, но отдел городской истории тем не менее существует), рассказал, что на этом месте раньше был жилой и промышленный квартал. Его смыло во время одного из наводнений, часто случавшихся до постройки системы дамб в верховьях реки. Сейчас таких наводнений нет, но они не исключены, и поэтому в Эдмонтоне имеет место самый крупный в Северной Америке городской зеленый массив, так как все потенциально опасные участки отдали под парки. С этими словами наш гид нырнул в кусты, в знакомом ему месте, и достал оттуда кусок кирпича. Вот видите, сейчас из кирпича не строят, ему больше 40 лет... До экскурсии я гуляла по данному парку много раз, но мне никогда не приходила в голову мысль, что тут раньше стояли дома. Но это только по невнимательности. Если собрать воедино обилие клена ясенелистного, особую неровность рельефа, посмотреть под ноги и найти кирпич, то былой антропогенный ландшафт можно было бы восстановить и без указки специалиста. Еще через сотню лет клен заменится елками, рельеф сгладится и культурный слой окажется на некоторой глубине. Только споро-пыльцевой анализ образца, взятого из керна, покажет некую аномалию.

Современные нам антропогенные ландшафты можно легко наносить на карту, что было сделано, например, в статье Ellis, Ramankutty, 2008. Карта и схема (рис. 12, 13) показывают серьезную долю антропогенных ландшафтов, главным образом сельскохозяйственных земель, на территории Земли – более 50%.

Интересно, что в африке доля антропогенных ландшафтов выше, чем в среднем по миру, и гораздо выше чем в Северной Америке. Тут играют роль совсем не пригодные для освоения земли: тайга, тундра, полярные пустыни, занимающие значительную часть Канады. Пустыни осваивать оказалось проще, хотя бы в качестве места выпаса скота. Несомненно, с гипотетическим исчезновением человека, все эти земли придут в норму, но след остался, и, по ископаемым остаткам и особенностям породы, антропоценовые отложения можно будет различить.

Заметим, что не только люди меняют ландшафты. В качестве другого неутомимого перестройщика среды обитания можно привести пример бобра, недаром многие специалисты по антропоцену его изучают В Европе деятельность бобров не очень заметна, хотя опасность вымирания для них миновала, и они потихоньку укрепляют свое положение. В Канаде к охране бобра подошли более серьезно, начали ее раньше, поэтому животные вполне восстановились в природе и теперь осуществляют свою строительную активность беспрепятственно. Преобразовывают рельеф бобры капитально. Даже на карте можно наблюдать ровные цепочки мелких озер – то, во что превратились запруженные ручьи. Первое впечатление от похода не только в канадский лес, даже в городской парк, это хатки, плотины и поваленные деревья с характерными погрызами (рис. 14).

Причем, наиболее активно эта деятельность проявляется именно в освоенных человеком районах, на севере индейцы на бобров охотятся и держат популяцию под контролем. Бобровый ландшафт, как это ни странно звучит, один из побочных эффектов современной цивилизации. Фермеры частенько страдают оттого, что бобры заболачивают их поля. В газете описан случай как бобр победил городские власти, он упрямо стоил плотину около водозаборника, ее сносили бульдозером, он восстанавливал, и так продолжалось несколько лет, и в конце концов животное добилось того, что водозаборник пришлось делать в другом месте.

Деятельность бобров ничем принципиальным от деятельности людей не отличается. Бобры, пусть не на совсем разумном уровне, добиваются, так же как и люди, переделки окружающей среды под свои нужды. Следы их деятельности можно найти в разрезах: бобровые пруды, плотины, расчлененные бревна. В их силах превратить чистый речной аллювий в озерно-болотные отложения с торфом. И хотя это животное симпатичное создание природы, вред окружающей среде оно наносит порой значительный, так что и в этом смысле положение человека не уникально.

Термин антропоцен и связанная с ним активность стоят особняком в связи с актуальными проблемами человечества: загрязнением, потеплением климата, массовыми вымираниями (Rull, 2013, Wohl, 2013, Zalasiewiczetal, 2008, 2010) и прочими популярными темами. Термин иногда помогает справиться с просветительскими задачами аккуратно. Например, когда мы говорим о глобальном потеплении, у геолога всегда присутствует мысль, что потепление это временное, что голоценовый климатический оптимум закончился по крайней мере 5 тысяч лет назад, и с тех пор тенденция сменилась на похолодание. И еще, что был в начале позднего плейстоцена еще более теплый интергляциал и ничего катастрофического с биосферой не произошло. Теперь же вполне уважаемый четвертичник Э. Барноский (см выше) пишет книгу под названием тепловой шок. Между тем, Барноский вовсе не лукавит и не подстраивается под политическую конъюктуру. Если оперировать термином антропоцен, то в его пределах, глобальное потепление действительно наблюдается. Проблема вымираний связана не только с изменениями климата, но и с тем, что находящиеся под угрозой популяции не имеют шанса к миграциям (что они делали ранее при подобных обстоятельствах), так как окружены антропогенными ландшафтами.

В антропоцене скорость вымираний достаточно высока, чтобы этот период встал в ряд прочих известных в истории массовых вымираний - в ордовике, девоне, перми, триасе, меле (рис. 15).

Схема в статье Борноского и соавторов (Barnoskyetal, 2011) снабжена обильными условными значками и пояснениями, так что трудно сразу разобраться. Авторы делают попытку привести современные данные к такому виду, чтобы их можно было сравнить с ископаемыми, а значит, прибавляют к вычислениям таксоны, ныне редкие и находящиеся под угрозой исчезновения, имея ввиду, что в ископаемом состоянии от них следов не осталось бы. В результате скорость и масштаб современного вымирания впечатляет еще больше. Отличие современного вымирания от прошлых в том, что доминирующий вид в биосфере (человек) по прежнему процветает. Раньше кризис обрушивался именно на доминантов. Но если смотреть с палеонтологической точки зрения, между массовым появлением фоссилий человека и вымиранием других видов, промежуток времени ничтожный и в летописи незаметный. Человек, в таком случае, играет роль суперхищника, являющегося причиной кризиса.

Угроза от глобального потепления для человека в экологическом плане не опасна. Ведь если подумать отвлеченно, чем плохо потепление, особенно для обитателей северных стран. Они могут со знанием дела рассказать, что нет ничего особо привлекательного в вечной мерзлоте, изуверских морозах и длинных зимах. В конце концов мы не мамонты и жить можем в широком климатическом диапозоне. Здесь основная проблема лежит в серьезном перенаселении планеты, как следствие в тщательно оберегаемых государственных границах и собственности на землю. Проблема та же что и для животного мира в эпоху антропоцена, не потепление само по себе, а невозможность перемещения вслед за климатом. Жителям прибрежных райнов, в случае повышение уровня океана, грозит гибель только потому, что им некуда уйти, их не пустят. Особенно обидно в этой связи, что трансгрессия от антропогенного потепления ожидается небольшая, не сопоставимая с теми периодами (юра, мел), когда земля переживала океанические этапы развития.

Так что опасность глобального потепления скорее политическая, чем чисто климатическая или экологическая, и не удивительно, что все, кто продвигает термин антропоцен, заняты также активной общественной и политической деятельностью. На эту тему даже вышла честная статья: «Является ли антропоцен темой стратиграфии или поп культуры?» (Autin, Holbrook, 2012). Авторы рассматривают полезность нового термина в плане стратиграфии и делают вывод, что, в принципе, использовать его можно. Но повышенное внимание к антропоцену делает его иконой поп культуры, что идет в разрез с рутинной стратиграфической практикой. Авторы предлагают уменьшить накал страстей и оставить тему воздействия человека на окружающую среду другим наукам, а на стратиграфической комиссии обсудить спокойно, с геологической точки зрения, действительно ли новый подраздел нужно создавать, или без него можно обойтись.

 

Рисунок 1. Стратиграфический репер бомбовый уровень наиболее подходит в качестве нижней границы голоцена, по Smith, Zeder и www.iup.uni-heidelberg.de

            Рисунок 2. Разрез Доминион крик на клондайке, виден рыжеватый верхний горизонт, состоящий из старых отвалов, оттуда мотопомпой вымывается исторический мусор.

Рисунок 3. Историческая помойка на берегу реки Юкон около Доусона (слева) и чуть более молодая помойка в лесу около города Смоки Лейк (справа). На более древней помойке много подков, а на молодой найден автомобильный номер 1963 года. Остальной мусор – битое стекло, обувь и ржавое железо не несут явных признаков возраста.

Рисунок 4. Оригинальное использование плейстоценовых фоссилий и антропоценовых артефактов в украшении усадьбы на Клондайке.

Рисунок 5. Филип Гиббард, один из редакторов международной стратиграфической шкалы и он имеет реальные шансы добавить в шкалу новое подразделение.

Рисунок 6. Эндрю Ревкин, представитель прессы в рабочей группе по антропоцену. Кроме того что он пишет научно-популярные книги и научные обозрения, Эндрю известен своими песенками биологической направленности. Например, ко дню Святого Валентина он написал песню про любовь у птиц, которую можно послушать на сайте DotEarth.

Рисунок 7. Ян Заласиевич, профессор и популяризатор, глава рабочей группы по антропоцену, его перу принадлежат известные книги «земля после нас» и «планета в гальке».

Рисунок 8. Энтони Барноский, специалист по млекопитающим и по антропоценовому вымиранию и автор популярной книги про глобальное потепление.

Рисунок 9. Алекс Вульф, палеонтолог четвертичник и энтузиаст антропоцена. Он отслеживает нижнюю границу антропоцена в осадках приледниковых озер по смене состава диатомовых.

Рисунок 10. События в человеческой истории, с которых можно начать отсчет антропоцена, но не все они стратиграфически выражены (Ellesetal, 2013).

Рисунок 11. Изменения осадков и состава диатомовых в керне из приледниковых и полярных озер (Wolfeetal, 2013). Видно, что осадки резко отличаются даже по цвету, это связано с отступанием ледников, и, следовательно, началом глобального потепления.

Рисунок 12. Карта распространенности антропогенных ландшафтов из Ellis, Ramankutty, 2008.

Рисунок 13. Доля антропогенных ландшафтов в разных частях света из Ellis, Ramankutty, 2008.

Рисунок 14. Бобровый ландшафт в Канаде, слева направо и сверху вниз: в лесу запруды частенько образуют неопрятный водоем с гниющими деревьями; при необходимости строится весьма капитальная плотина (некоторые видны из космоса); заросшие плотины служат мостиками; так выглядит типичный бобровый пруд – с обильной растительностью по берегам, с хаткой посередине; бобры роют каналы чтобы транспортировать бревна по воде; бывший бобровый пруд постепенно превращается в заболоченный луг; внушительная хатка на берегу озера, которое само по себе бобрового происхождения; на берегу рек и озер часто повалены огромные деревья, они не используются в строительстве, так бобр самец метит территорию (чем крупнее дерево тем выше его социальный статус); кемпинг на юге Альберты в степной зоне окружен забором, на калитке надпись – закрывайте ворота, помогите сохранить наши деревья, держите бобров снаружи.

Рисунок 15. В антропоцене происходит интенсивное вымирание, сопоставимое с другими массовыми вымираниями в истории Земли по Barnoskyetal, 2011.

Первый рисунок E/MSYскорость вымирания (видов на миллион лет), желтый – фоновая скорость вымирания, большие цветные пятна - скорость вымирания с 2010 года. Красный - конец плейстоцена. Оранжевый - вымирания за последние 1, 30, 50, 70, 100, 500, 1000, 5000 лет. Коричневый – вычисления с прибавкой видов, находящихся под урозой вымирания: CR – если вымрут виды, которым реально грозит вымирание, EN – если вымрут виды, которые на грани вымирания, VU – если вымрут виды, которым теоретически грозит вымирание.

Данные по кайнозою приведены в границах от 25 миллионов до одного миллиона, для конца плейстоцена от 100 тысяч до 5 тысяч лет, для голоцена от 5 тысяч до одного года. Современные данные включают все виды, в том числе редкие, которые бы не присутствовали в ископаемом состоянии. Данные по кайнозою только по Сев. Америке, остальные глобальные.

Второй рисунок - амплитуда вымираний. Номер около значков означает процент видов. Белые значки – вымершие виды и вымершие в природе виды за последние 500 лет. Черные значки добавляют виды, которым грозит вымирание. Желтые значки показывают 5 великих вымираний (меловое, девонское, триасовое, ордовикское, пермское. Стрелки показывают таксоны, для которых сведния неполные и скорость вымирания нуждается в коррекции.

Третий рисунок - скорость и амплитуда вымираний. Показаны 5 больших вымираний. Цветные пятна показывают скорость вымираний, как если бы вымирание произошло гипотетически за 500 лет. Слева пятна соеденины линиями, показывающими скорость за прошедшие 500 лет для млекопитающих, светло желтый – виды уже вымершие, темно желтый - гипотетическое вымирание, включая виды находящиеся под серьезной угрозой, и оранжевый - включая все виды, которым грозит вымирание.

 

С. Кузьмина

литература

 

Autin, W.J., Holbrook, J.M. 2012. Is the Anthropocene an issue of stratigraphy or pop culture? GSA Today, 60–61.

Balter,M. 2013. Archaeologists Say the ‘Anthropocene’ Is Here—But It Began Long Ago. Science 19, 261-262.

Barnosky, А. 2009. Heatstroke: Nature in an Age of Global Warming. Island Press Washington, DC.

Barnosky, A.D., Koch, P.L., Feranec, R.S., Wing, S.L., Shabel, A.B. 2004. Assessing the Causes of Late Pleistocene Extinctions on the Continents. Science306, 70-75.

Barnosky, A.D., Lindsey, E.L. 2010. Timing of Quaternary megafaunal extinction in South America in relation to human arrival and climate change. Quaternary International 217, 10-29.

Barnosky, A.D., Matzke, N., Tomiya, S., Wogan, G., Swartz, B., Quental, T., Marshall, Ch., McGuire, J.L., Lindsey, E.L., Maguire, K.C., Mersey, B., Ferrer, E.A. 2011. Has the Earth's sixth mass extinction already arrived? Nature 471, 51-57.

Crutzen, P.J., Stoermer, E.F. 2000. TheAnthropocene. IGBPNewsletter 41, 12.

Ellis, E.C., Fuller, D.Q., Kaplan, J.O., Lutters, W.G. 2013. Dating the Anthropocene: Towards an empirical global history of human transformation of the terrestrial biosphere. Elementa: Science of the Anthropocene1(1):000018.

Ellis, E.C., Ramankutty, N. 2008. Putting people in the map: anthropogenic biomes of the world. Frontiers in Ecology and the Environment 6(8), 439-447.

Rull, V. 2013. A futurist perspective on the Anthropocene. The Holocene published online 24 April 2013 DOI: 10.1177/0959683613483628.

Smith B.D., Zeder, M.A. The onset of the Anthropocene Anthropocene, in press.

Steffen, W., Crutzen, P.J., McNeill, J.R. 2007. The Anthropocene: Are humans now overwhelming the great forces of nature? Ambio,36, 614–621.

Wohl, E. 2013. Wilderness is dead: Whither critical zone studies and geomorphology in the Anthropocene? Anthropocene 2, 4–15.

Wolfe, A.P., Hobbs, W.O., Birks, H.H., Briner, J.P., Holmgren, S.U., Ingólfsson, O., Kaushal, S.S., Miller, G.H., Pagani, M., Saros, J.E., Vinebrooke, R.D. 2013.Stratigraphic expressions of the Holocene-Anthropocene transition revealed in sediments from remote lakes. Earth-Science Reviews, 116, 17–34.

Zalasiewicz, J. 2008. The Earth After Us: The Legacy That Humans Will Leave In The Rocks. Oxford University Press. 272 p.

Zalasiewicz, J. 2010. The Planet in a Pebble: a Journey through Earth History. Oxford University Press. 227 pp.

Zalasiewicz, J., Williams, M., Fortey, R.A., Smith, A.G., Barry, T.L. Coe, A.L., Bown, P.R., Gale, A., Gibbard, P.L., Gregory, F.J., Hounslow, M.W., Kerr, A.C., Pearson, P., Knox, R., Powell, J., Waters, C., Marshall, J., Oates, M., Rawson, P., Stone, P. 2011. Stratigraphy of the Anthropocene. Philosophical Transactions of the Royal Society A369, 1036-1055.

Zalasiewicz, J., Williams, M., Smith, A., Barry, T.L., Bown, P.R., Rawson, P., Brenchley, P., Cantrill, D., Coe, A.E., Cope, J.C.W., Gale, A., Gibbard, P.L., Gregory, F.J.,  Hounslow, M., Knox, R., Powell, P., Waters, C., Marshall, J., Oates, M., Stone, P.  2008. Are we now living in the Anthropocene? GSA Today, 18 (2), 4-8.

Zalasiewicz, J., Williams, M., Steffen, W., Crutzen, P. 2010. The New World of the Anthropocene. Environmental Science and Technology, 44, 2228-2231.