Среди событий последних месяцев следует особо отметить выход специального выпуска журнала QuaternaryInternational, посвященного памяти Рассела Купа. В этом номере опубликованы две мои работы, в некотором плане знаковые, так как каждая из них не просто рядовая публикация. Статья по Олд Кро замечательна тем, что это первая полноценная публикация по Восточно-Берингийскому материалу, с которым я работаю последние 10 лет. До того были черновики, упоминания и тезисы докладов. Специальный выпуск со строгим дедлайном сдвинул дело из состояния застоя! Другая работа, по энтомологической базе данных, это первая полноценна публикация (до того были тезисы и многочисленные ссылки на существование такой базы) посвященная многолетнему труду, начатому по инициативе А.В. Шера. База все еще не доделана, так как объем работы там огромен, но уже приведена в более или менее рабочее состояние. С данной публикацией мы сделали четкое заявление о ее существовании. Наш музей особенно чутко относится к научному наследию Андрея Владимировича Шера и взял под опеку многие его начинания, в том числе базу данных по ископаемым насекомым. Научный отдел музея проводит большую работу по доработке базы, и мы надеемся в скором времени поместить ее на нашем сайте.

Теперь несколько слов о Расселе Купе и специальном выпуске. Здесь мы имеем дело с номером журнала, выпущенного в честь недавно ушедшего из жизни ученого. Такая память, в виде научного тематического сборника, неважно в форме журнала или книги, достаточно распространенное явление в научном мире. Мы уже упоминали несколько похожих выпусков. Кроме цели почтить память своего учителя и коллеги, специальный выпуск предоставляет также возможность завершить и опубликовать начатые ученым работы. Как правило, выдающиеся ученые не прекращают исследования до последних дней, и у них имеются работы в процессе, некоторые почти завершенные. Было бы обидно позволить этим трудам пропасть. Люди (не только ученые) находят себе утешение в мысли, что кто-то их работу доделает, если они сами этого не успеют.

Рассел Куп (GeoffreyRussellCoope) считается основателем современного метода четвертичной энтомологии. Четвертичные насекомые изучались и до него, но совсем с иными подходами. Исследователи описывали находки, пытались найти новые виды и были разочарованы когда не находили. Рассел Куп наоборот, спокойно воспринял тот факт, что большинство четвертичных насекомых относятся к современным видам, и воспользовался этим в целях палеогеографических реконструкций. До него никто не совмещал четвертичных насекомых и реконструкции палеосреды. Были энтомологи, сосредоточенные на современных насекомых, были палеоэнтомологи, изучающие вымершие виды, были палинологи, использующие пыльцу современных видов растений из четвертичных отложений для палеореконструкций.

Рассел Куп применил палинологическую методику на насекомых и получил новый метод. Его многолетние собственные исследования, популяризация и создание научной школы очень способствовали становлению метода. На самом деле, изучение четвертичных насекомых занятие трудоемкое, сбор образцов требует специальных усилий, а исследователь должен осваивать материал значительно дольше, чем любой другой палеонтолог. Насекомые – самая обширная группа организмов, и число видов насекомых больше чем число видов всех других животных и растений вместе взятых. Среди энтомологов-современщиков существует достаточно узкая специализация, иначе материал не одолеть. Обычной практикой является специалист, например, по одному роду жуков долгоносиков. Но палеонтолог должен уметь «знать в лицо», так как важные признаки часто не сохраняются в ископаемом состоянии, огромное количество видов самых разных групп. Я уверена, что без усилий Рассела Купа и без влияния его личности, четвертичная энтомология осталась бы в разряде мало заметной экзотики.

Биографию Рассела Купа можно прочитать на сайте университета RoyallHollowayLondon, и, на русском языке, на посвященном жукам сайте «колеоптера и колеоптерологи» Зоологического института РАН.

Кроме научной деятельности, Рассел Куп известен как популяризатор. Он был авторитетом, человеком, на которого ссылаются. В качестве примера приведу небольшую заметку, опубликованную в шотландской прессе (из сайта jamiemurraygrant.co.uk).

{Я встретился с профессором Купом на пороге его дома, около озера Лох Туммел в Пертширских холмах. Дом Купа стоит среди просторов дикой природы, но кроме природы, дом сам по себе произвел на меня неизгладимое впечатление. Это жилище палеонтолога, посвятившего свою жизнь изучению ледникового периода. И этот холмистый ландшафт, на котором стоит дом, был когда-то образован ледником толщиной несколько километров.

Профессор Куп пригласил меня в маленькую студию, украшенную остатками животных, бродивших в разное время по этой земле. Череп саблезубого тигра собирает пыль рядом с зубами мамонта и шкурами выдры, лисы и дикого кота. После продолжительной карьеры в Бирмингенском университете, Куп до сих пор изучает фоссилии для академических организаций по всей стране.

Я объяснил, что пришел с целью найти ответ на трудный вопрос: как могла дикая природа адаптироваться, оказавшись в условиях ледникового времени? Данные из керна скважин ледников и анализ морских осадков дают детальную запись изменений климата в прошлом Земли. Эти данные вместе с ископаемыми могут рассказать историю о том, как жизнь на нашей планете научилась адаптироваться к периодам экстремального холода в прошлом.

Мир наслаждался замечательно благоприятным климатом несколько тысяч лет. Потом Европа столкнулась с опытом длинных холодных и суровых зим между 16 и 19 столетиями, когда Темза покрывалась льдом. Но, несмотря на эти суровые зимы, изменений в растительном и животном мире практически не произошло. Я беседовал с доктором Марком Спенсером, ботаником в музее естественной истории в Лондоне, и он подтвердил, что «с ботанической точки зрения в Англии нет свидетельств о массовых исчезновениях видов во время этого холодного времени».

Последний, действительно холодный период в северном полушарии, имел место 10 тысяч лет назад, во время Раннего Дриаса. Тогда полярные шапки простирались до западного берега Шотландии вплоть до озера Лох Ломонд. Со среднегодовыми температурами ниже нуля, этот ландшафт должен был напоминать открытую безлесную тундру, как на севере Скандинавии. Было настолько холодно, что последние мамонты на Британских островах должны были мерзнуть.

Однако, внимание профессора Купа за последние 50 лет было привлечено к гораздо менее экзотическим созданиям. Он участвовал в раскопках мамонта в январе 1955 года, когда обнаружил, что кости окружены чем-то мелким, похожим на черные раковинки. Более внимательный взгляд позволил понять, что эти раковинки на самом деле являются остатками жуков – десятков тысяч жуков. «Жуки важные индикаторы климата, потому что они имеют такой хороший прочный скелет… Они становятся отличными ископаемыми» - сказал мне Куп.

Профессор Куп начал изучать жуков тогда и продолжает их изучать до сих пор. Стол в его студии уставлен чашками Петри, заполненными темной породой из разных образцов керна. Он пригласил меня посмотреть в его микроскоп и разглядеть новый мир, состоящих из частей жуков возрастом сто тысяч лет. Их абстрактные формы, просвечивающие в воде, создавали впечатление странной красоты. Некоторые надкрылья до сих пор блестели как алмазные и изумрудные драгоценности.

Исследования профессора Купа по жукам согласуются с работами климатологов. Он обнаружил, что климат в северном полушарии резко колебался между жаркими и холодными стадиями в течение последних трех миллионов лет. Он нашел теплолюбивых жуков, которые обитали в Британии вместе с гиппопотамами 120 тысяч лет назад. Переходим к эпохе 40 тысяч лет назад (мгновение в геологическом масштабе времени), и эти жуки заменились высокоарктическими видами, которых находят сейчас только на севере России.

Драматические изменения между холодными и теплыми эпохами повторялись снова и снова в ископаемой летописи. «Климатические изменения не были постепенными, как мы привыкли думать, но случались внезапно, интенсивно и часто» - замечает Куп. Похоже, что ледниковый период Раннего Дриаса пришел на смену предыдущему периоду за несколько декад.

Такая климатическая нестабильность оставляет дикой природе только один шанс на выживание – миграции. Чтобы избежать вымираний, виды должны изменить свои ареалы и оставаться в пределах своих требований к природной среде. Более мобильные виды, такие как крылатые насекомые, птицы, и те из растений, чьи семена переносятся ветром, адаптируются легче. Для пешеходов, включая многие виды жуков, которых изучает Куп, такие передвижения даются намного труднее.

Профессор Куп выдвинул большой ящик, заполненный рядами из сотен мелких жуков, смонтированных на булавках. Он взял одного жука, Donaciasemicuprea, и показал мне, насколько этот жук похож на некоторые из 100 тысячелетних остатков, которые я наблюдал через его микроскоп. «Я не имею ни одного свидетельства того, что эти жуки эволюционировали вообще в северном полушарии за последний миллион лет», пояснил Куп. «Для меня стабильность среди моих животных вызвана нестабильностью климата… Эволюция поддерживает отсутствие в них изменений.»

Со временем местность за окном дома профессора Купа снова покроется ледником, который снова изменит форму долины Туммел, и эта возможность кажется мне теперь более реальной, чем я раньше думал.

Наша беседа перешла на тему, какие причины могут вызвать такой сдвиг в температуре: изменения в атмосфере, пятна на солнце, или даже прекращение Гольфстрима. Только одно точно можно сказать, что сжигание ископаемого топлива добавляет неопределенности к этой проблеме. Куп высказывается прямолинейно: «Мы сами создаем хаос вокруг спусковых крючков климатических сдвигов. Мы не знаем о последствиях, которые будут нами вызваны, но они, скорее всего, будут откровенно разрушительными».

Оглядываясь назад в отдаленное прошлое, мы видим, что животные и растения намного более адаптивны к климатическим изменениям, чем мы полагаем. Но если случится еще один большой холод, или эпизод внезапного потепления в северном полушарии, возможность массовых изменений ареалов будет уже недоступна для большинства видов. Многие естественные пути миграций фрагментированы нашим вмешательством, облесением не местными видами деревьев и интенсивным сельским хозяйством в низинах.

Мы не только меняем среду, мы перекрываем путь к миграциям, как естественному ответу на изменения среды, говорит Куп. Мы должны создать систему специальных коридоров, не затронутых деятельностью человека. Такие коридоры могли бы помочь диким животным и растениям совершать длительные миграции. }

Эта заметка появилась в 2011 году, ее автор встретился с Расселом Купом, когда тому был 81 год. Хотя данная статья написана в типичном журналистском стиле, она достигает нескольких важных целей. Первое, публике популярно объясняется, что такое жуки, как они выглядят и почему почтенный ученый изучает их, не отрываясь, уже как пол века. Второе, затрагивается проблема климатических изменений, но очень не стандартным путем. Здесь нет обычных в популярной прессе слов «глобальное потепление». Наоборот, акцент делается на похолодании. Куп говорит: или новый ледниковый период, или кратковременный эпизод внезапного потепления. Не мы своей деятельностью вызываем потепление, а мы создаем хаос, из которого непонятно что выйдет. Как и все четвертичники, он прекрасно понимает общую тенденцию климатических циклов, то что голоценовый оптимум уже пройден. Куп указывает на мало обсуждаемую проблему – фрагментация естественных ареалов, преграды на путях миграций, чего не было во время всех предыдущих климатических колебаний.

С именем Рассела Купа я столкнулась сразу же, как выбрала в качестве студенческой курсовой работы четвертичных насекомых. История метода требовала ссылок на работы Купа. Для меня он был патриархом, чем-то типа Чарльза Дарвина. По мере продвижения в дебри специальности и знакомства с литературой, я, с некоторым удивлением, обнаружила, что Рассел Куп жив и продолжает публиковаться. На самом деле он был не такой уж древний старец, как следовало из его положения основоположника метода. Он родился в 1930 году и был чуть старше моих учителей.

Интернет тогда только начинал свое завоевание мира, и, кроме как присланных в процессе личной переписки оттисков и абстрактов в реферативном журнале, связи с коллегами были ограничены. Я не знала, как выглядит отец-основатель нашего метода до тех пор, пора А.В Шер меня не просветил. Он тоже не был знаком с Купом лично и не имел представления о его внешности, пока не побывал на четвертичной конференции в Англии. После возвращения домой, Шер находился в радостном возбуждении и обещал мне сюрприз. Сюрприз выразился в показе снятого им любительского фильма о поездке в Англии, в том числе о полевой экскурсии на морском берегу, где находится один из классических разрезов. «Посмотри внимательно на этого человека, который тут все объясняет. Правда, на меня похож?» Действительно, энергичный пожилой мужчина с бородой и густыми бровями был похож на моего шефа, такой же типаж ученого. «Угадай, кто это? Это Рассел Куп! Мы с ним познакомились! Потрясающий мужик! Мы после экскурсии пошли пить пиво в паб, и я сказал, что вырастил двух четвертичных энтомологов, и мы два часа разговаривали. Он приглашал меня в гости к нему на ферму» - таков был восторженный монолог Андрея Владимировича, большого поклонника энтомологического метода. Рассел Куп, конечно же, поразил его воображение не только тем, что он основал метод, но и яркостью личности. Все, кто имел счастье встретиться с Купом, вспоминают, прежде всего, именно яркость, необычность, энергию, особый шарм увлеченного человека.

Шер объяснил, что Рассел Куп сейчас вышел на пенсию, но продолжает работать дома в Шотландии (рис. 1).

Рис.1. Рассел Куп на пенсии - работает у себя дома. AHOBProjectphoto.

Так как сам Шер работал на дому, такая позиция была ему близка. Но только Шер работал в тесной квартире, а Куп в обширном поместье, где помимо энтомологии, разводил лохматых шотландских коров и оленей и наблюдал за дикими шотландскими котами. Он и умер за работой, во время ухода за животными.

Куп остался почетным профессором в университете Роял Холловей, который называется Лондонским, но находится за пределами Лондона в графстве Суррей в городке Эгам; я в скором времени там оказалась на позиции постдоктора. Четвертичной энтомологией в университете теперь занимался Скотт Элайс, а Куп иногда появлялся на защиту диссертации или совещание. Во время одного из визитов Купа, Скотт Элайс нас познакомил. Серьезного общения у нас не вышло, так как мой английский тогда был совсем плох. Тем не менее, от встречи с патриархом у меня остались самые приятные воспоминания. Куп рассказал историю про своего сына, который провозил через границу в багажнике машины дохлых мышей с научными целями. Рассказ сопровождался артистическим показом, как нюхала груз собака, и какое выражение лица было у таможенника. Потом я узнала, что подобные рассказы вполне в стиле Купа, и что студенты их обожают.

Не удивительно, что известие о смерти Рассела Купа в ноябре 2011 года меня затронуло, как если бы я потеряла близкого человека. Почти сразу Скотт Элайс и Ники Вайтхауз (четвертичный энтомолог из Северной Ирландии, специалистка по голоценовым насекомым) стали организовывать коллег на написание статей к специальному выпуску. До широкой рассылки информации о выпуске, в Эгаме состоялась конференция памяти Купа, в основном среди его учеников, работающих в Англии. Основу выпуска составили их работы. Редакторы выпуска написали предисловие, где кратко остановились на каждой статье и ее связи с деятельностью Купа (Elias, Whitehouse, 2014). Основная связь, конечно, состоит в том, что все работы посвящены четвертичной энтомологии, но для каждой статьи нашлась еще и специальная связь. Например, мне было интересно узнать, чем примечательна моя статья про Олд Кро. Оказывается, Олд Кро, это единственное место в Канаде, которое Рассел Куп посетил лично во время полевой экскурсии.

Рассмотрим теперь эти статьи. Скотт Элайс известен своим увлечением реконструкций палеотемператур по четвертичным жукам. Совместно с Яном Мэтьюзом (Elias, Matthews, 2014), он написал работу смешанного плана, методическую, развивающую метод МСР (Mutual Climatic Range method) и описательную, выдающую некоторые новые факты относительно четвертичных насекомых Британии. Для анализа были выбраны четыре местонахождения примерно одного возраста – конец последнего оледенения, и породы одного происхождения – осадки, выполняющие послеледниковые депрессии (kettle hole). В подобных западинах концентрируются насекомые в больших количествах и хорошей сохранности, примерно как в псевдоморфозах по ледяным жилам в знакомых нам отложениях на севере. В захоронение попадают как водные насекомые, живущие в данном, похожем на пруд, небольшом стоячем водоеме, так и наземные насекомые, смытые туда с талыми водами.

В статье приведен список видов. Сказано, что 234 вида из 17 семейств были использованы для MCR. Хотя список длинный, и в нем больше видов, чем обычно бывает в берингийских фаунах, он кажется оборванным на середине. Последнее семейство в нем божьи коровки, которое в региональных списках фаун обычно стоит посередине. Если приглядеться, видно, что авторы включили только представителей семейств водных жуков, а также хищников и детритофагов, и не включили фитофагов, таких как листоеды и долгоносики. Значит ли это, что листоеды и долгоносики в образцах отсутствовали? Это было бы странно, так как и в современных, и в четвертичных фаунах эти два семейства играют немалую роль. Здесь надо очень внимательно следить за подписями. Раз сказано, что использованы в MCR, значит, авторы сознательно не включили в список фитофагов, так как те, традиционно, для реконструкций палеотемператур не используются. Кроме того, в списке не указано количество фоссилий, есть только отметки на уровне есть/нет. Такие обрезанные списки очень характерны для работ Элайса и могут ввести в замешательство читателей. Скотт Элайс, по основному образованию географ, не считает нужным загружать читателя лишними сведениями, и публикует только то, что непосредственно использует в реконструкциях. Другой автор, происходящий из энтомологов, педантично выложил бы все что имеет. Здесь я, несмотря на глубокую личную симпатию к Скотту, стою скорее на стороне энтомологической традиции. Хорошо бы публиковать все, что можно извлечь их образца, ведь эта информация имеет самостоятельную ценность.

Основной целью работы Элайса и Мэтьюза было проложить мостик между реконструкциями, сделанным по хирономидам (личинки комаров-звонцов) и по жукам. Хирономиды, так же как и водные жуки, живут в водоемах и зависят, прежде всего, от температуры воды. А реконструкции климата подразумевают температуры воздуха. Расчеты показали, что методы, применяемы для реконструкции температуры по наземным жукам, применимы и для водных жуков. Водные виды, как и можно было предполагать, показывают более широкий разброс температур, но в целом данные коррелируют друг с другом. Ареалы водных видов часто значительно шире, чем наземных, так как водная среда сглаживает влияние колебаний температуры воздуха. И получается, что водные насекомые, в итоге, дают более грубые результаты. Здесь можно только посоветовать использовать остатки водных насекомых как прямой индикатор температуры водоема, например, извлекать из них изотопы кислорода или водорода. Такие попытки делаются, хотя пока не слишком успешно, так как методика еще не отработана.

Что касается самого метода MCR, то расширение списка применяемых семейств идет ему только на пользу. Чем больше используется видов, тем точнее выходит конечный результат.

Статья Panagiotakopulu, 2014 рассматривает голоценовые фауны насекомых северной Атлантики. Название статьи такое: «HitchhikingacrosstheNorthAtlantic - Insectimmigrants, origins, introductionsandextinctions», что означает в переводе: «автостопом через Северную Атлантику – иммиграция, происхождение, внедрениеивымираниенасекомых». Оригинальное название для научной статьи, впрочем, подобные названия постепенно внедряются в практику. Слово «hitchhiking» встречается в основном в обиходе хиппи и дорожной службы, которая борется  с этим явлением. Может быть, употребив этот термин, автор статьи намекала на то, что распространение насекомых через океан не всегда происходило их собственными силами.

Местонахождения включают побережье Дании и Норвегии, Гренландию, Исландию и такое экзотическое место, как Фарерские острова. Насчет Гренландии понятно, север традиционно привлекает палеонтологов, Дания, как прочие европейские страны изучена вдоль и поперек, Исландия еще нет, но близка к тому. Фарерские острова никогда особенно не изучались, так как там мало кто живет - это заброшенная земля среди океана с неопределенным статусом автономной датской территории, скалистые безлесные острова, где 280 дней в году идет дождь. Оказывается, Фарерские острова очень важны для понимания проблем происхождения скандинавской биоты. Где-то существовали рефугии северной фауны, в то время, когда Скандинавия была покрыта мощным ледником. Идут споры, где именно, в Гренландии, в Исландии (наиболее вероятный кандидат) или на промежуточной станции между Исландией и материковой Европой, Фарерских островах. Какова была роль реколонизаций в формировании современной биоты, насколько свободно бескрылые жуки расселялись, преодолевая морские просторы, или они сохранялись на месте в локальных свободных от льда убежищах. Вот почему здесь, на островах, начали целенаправленно искать четвертичных насекомых.

Рассел Куп, как видно даже из приведенного выше интервью популярной прессе, горячий сторонник теории миграций. Проверить некоторые его предположения и было целью данной работы.

Восстановить историю смены энтомофаун на определенных территориях бывает непросто. По нашему опыту работы на северо-востоке, можно сделать вывод, что энтомофауны имеют тенденцию к унаследованию. Если в каком-то разрезе встречается какой-то вид, то он, как правило, встречается там регулярно. Например, на Керемесите особенно обилен жук Notiophilusaquaticus – в каждом образце от среднего до позднего плейстоцена по несколько остатков, тогда как в других районах он встречается не часто и в единичных образцах. Скорее всего, это локальная особенность фауны и пример длительного проживания вида на одном месте. Но на Керемесите никогда не было оледенения, фауна имела все условия сохранять преемственность. Для Европы все не так очевидно. Допустим, один и тот же список жуков отмечен и в современной фауне, и в последнем межледниковье. Как понять, происходила ли реколонизация при сходных природных процессах, или эти насекомые пережили неблагоприятные условия на месте? По геологическим признакам не всегда даже можно уверенно сказать, покрывал ли ледник весь остров, или оставлял открытые места, как сейчас в Гренландии, где жизнь прекрасно себя чувствует на узкой береговой полосе.

Лучше всего понятен процесс миграций между островами в конце голоцена. Тогда, с расселением арктических охотников культуры Саккак (Saqqaq), а позже викингов, насекомые имели хорошие шансы преодолевать морскую преграду. Очевидный пример приведен в статье, это находка человеческих вшей в Гренландии, принесенных охотниками культуры Саккак. Менее очевидно распространение более диких насекомых, таких как жужелицы. Действительно, зачем викингу перевозить жужелиц, когда те не живут в продуктах и одежде, как некоторые долгоносики или кожееды. Но, кроме грузов, мореплаватели везли на кораблях также балласт, чтобы заполнить трюмы пустого корабля. Если колония в Гренландии приносила доход, и полезный груз в виде рыбы или морского зверя шел оттуда, то балласт брался в Скандинавии. В качестве балласта использовалась обычная прибрежная почва, со всем населением беспозвоночных. Так жуков развезли по всей Северной Атлантике и завезли в Америку (рис. 2).

Рис.2. Миграции людей в конце голоцена способствовали расселению насекомых, из Panagiotakopulu, 2014.

 

Недостаток ископаемых насекомых с островов Северной Атлантики не дает уверенной картины развития местных энтомофаун. Сходство в современной фауне могло быть вызвано новейшими миграциями с помощью кораблей, такой жучиный автостоп. Есть также гипотеза о миграции с помощью дрейфующих льдин, на которых может скапливаться наземный мусор типа растительной трухи, где притаились насекомые. Для того чтобы ответить на вопрос уверенно, нужно проследить все ископаемые комплексы от плейстоценовых межледниковий до голоцена, а таких местонахождений пока известно очень мало (несколько в Гренландии и парочка в Исландии). Поэтому нужно искать еще ископаемый материал, что есть пожелание для всех любителей палеогеографических реконструкций исключительно по современным ареалам. Пример викингов показывает, что в истории ареалов не все было так просто!

Статья Buckland, 2014, посвящена базе данных по четвертичным жукам Европы Bugs. Пример этой базы данных, которая доступна в интернете и пользуется большим спросом, вдохновил когда-то А.В. Шера на создание собственной базы данных по северо-востоку Азии. Слово «Bugs» официально переводится как клопы, но в англоязычном мире это оно применяется более широко, наилучший аналог ему в русском языке слово «букашка». Насекомые в вульгарном понимании делятся на «bug» - тот, кто ползает, и «fly» - тот, кто летает. Когда я стояла около реки Юкон с ситом, и все проплывающие мимо туристы интересовались, что я такое странное делаю, мои коллеги объясняли, что я добываю «bugs».

Европейская база данных задумалась в 80 годы и принесла плоды в 90 годах; к настоящему времени она активно цитируется, в ней записаны данные из 1135 местонахождений (рис. 3) и она имеет дело с 98790 учетными записями (определения до вида, подвида, рода и проч.).

Рис.3. Местонахождения четвертичных насекомых, включенные в европейскую базу данных Bugs (из Buckland, 2014). Странная суша рядом с Британскими островами это, судя по очертаниям, Гренландия, подвинутая из-за экономии места вплотную.

 

Наша база данных задумалась в 90 годы, но до сих пор не выросла в столь значительный проект как Bugs. Разница здесь в финансировании и в количестве участников. На европейскую базу работает группа специалистов, включая компьютерщиков, некоторые, например автор статьи Фил Бакланд, занимаются в основном только базой. Работа над нашей базой, в начале, тоже получила финансирование из пары грантов, и работало над ней несколько человек, из них активно А.В. Шер и я, но наша база всегда была только одним из проектов в числе многих других, а потом и финансирование прекратилось. Но потенциал нашей базы ничуть не меньше и, я надеюсь, все еще впереди, тем более что наш музей взял над ней свое шефство.

В журнале обсуждаются не только жуки, но и вторая важная группа насекомых, используемая в палеогеографических реконструкциях – хирономиды. Хирономиды не входили в область непосредственных интересов Рассела Купа, но так как все энтомологи ощущают внутреннее родство, любой тематический сборник или конференция включает несколько работ по хирономидам (водные личинки комаров звонцов, от которых хорошо сохраняются головные капсулы). Как метод реконструкций, «хирономидный» отличается от «жучиного» прежде всего объектом исследований. Образцы на хирономид обычно извлекаются из осадков современных озер, поэтому редко когда запись событий выходит за пределы конца плейстоцена-голоцена. Хирономиды дают информацию о типе водоема и о температурных изменениях воды, что связано с климатом более опосредованно, чем данные по наземным жукам. Но преимуществ у хирономид перед жуками тоже много. Прежде всего, простота отбора проб в поле, не нужно устраивать специальных промывок, изучается фрагмент керна, который также идет на другие виды анализа. Хирономиды хорошо изучены, как с морфологической точки зрения (их легче определять в ископаемом состоянии), так и с экологической, так как они являются обычнейшим инструментом в процессе современного мониторинга водоемов. Хирономиды по размерам приближаются к микрофоссилиям, так что можно брать образцы с большой детальностью.

В статье Brooks, Langdon, 2014, хирономиды из множества местонахождений севера Европы используются для реконструкций климата позднего ледниковья и голоцена (рис. 4).

Рис.4. Температурные реконструкции по хирономидам, из Brooks, Langdon, 2014. Слева позднее ледниковье, справа голоцен.

 

Это обзорная работа, в нее включены данные по 56 местонахождениям, преимущественно из Англии и Скандинавии. Графики показывают стремительное потепление в начале голоцена, особенно на прежних, покрытых ледником территориях. В статье проводится также сравнение с подобными данными по жукам, и, хотя тенденции в изменениях климата в них совпадают, реконструкции по жукам показывают, в целом, более высокие температуры. Авторы призывают продолжить сбор данных, так как сейчас они могут показывать неточную картину из-за ряда пробелов. В частности, нужны данные из Прибалтики и севера ряда других европейских стран. Как показывает опыт, местонахождения четвертичных насекомых появляются там, где есть исследователи, нацеленные на их поиск. Сейчас Англия находится в сильном отрыве благодаря школе Рассела Купа.

Некоторые статьи в выпуске написаны в соавторстве с самим Расселом Купом (Larkinetal, 2014, Langfordetal, 2014a,b), они посвящены плейстоценовым насекомым Англии. Первая из них, Larkinetal, 2014 описывает комплексы жуков из трех местонахождений в Норфолке. Возраст отложений начало среднего плейстоцена. Эта добротная геологическая работа, с фотографиями разрезов и полным списком фауны, включая количество ископаемых. Такие статьи очень помогают упорядочивать материал в базы данных. Жуки четко указывают на холодные условия формирования отложений. Среди видовых эпитетов встречаются такие как «arctica, glacialis, lapponicum», то есть, даже поверхностный взгляд на список производит впечатление холодной фауны. Некоторые виды (не так уж мало) помечены звездочками, как отсутствующие в современной фауне Британии. Эта особенность южных, по сравнению с берингийскими, местонахождений, очень облегчает климатические реконструкции. Смены фаун были настолько серьезны, что можно оперировать видами индикаторами и делать определенные выводы только по спискам, даже без статистических выкладок.

Разрезы Норфолка находятся на морском берегу восточной части Англии. Странно читать работу с описанием нового разреза в столь изученной стране с интенсивно освоенной территорией. Например, в Канаде, история освоения которой гораздо короче, к морскому побережью просто мало где можно подойти, оно практически все застроено особнячками. Но в Англии, благодаря давним традициям пеших прогулок и организованной борьбе граждан за право гулять вдоль моря, дела обстоят несколько иначе. Морской берег в значительной части оставлен для публичного пользования, прогулок, серфинга и сбора ракушек, а восточная Англия еще и отличается особенной первобытной дикостью. Местные разрезы (рис. 5) и окружающие ландшафты мало чем отличаются по облику от разрезов и ландшафтов в заброшенных уголках российского севера. Такой заповедник дикости сохранился, наверное, потому что рыхлые четвертичные отложения с глиной и с прослоями торфа, из которого так хорошо извлекать жуков, мало привлекательны для эстетствующей британской публики.

Рис.5. Разрезы среднего плейстоцена из Норфолка на побережье восточной Англии, из Larkinetal, 2014.

 

Две другие статьи с участием Купа (Langfordetal, 2014a,b) также посвящены насекомым из разрезов восточной Англии. Скорее всего, авторы намеревались написать одну большую работу, но из-за получившегося объема, разбили ее на два сообщения.

В статье Langford et al, 2014b, рассматриваются средне плейстоценовые интергляциальные отложения восточной Англии. Насекомые, растения, остракоды и моллюски извлекались из разрезов, вскрытых гравийными карьерами около города Питерборо в устье реки Нин (Nene), девятой по величине реки в Великобритании. Река Нин, судя по четвертичным отложениям, унаследовала русло от крупных рек среднего плейстоцена. Возраст отложений, с которыми работали авторы - МИС 7, это последнее межледниковье среднего плейстоцена. Климат среднеплейстоценовых межледниковий, судя по изучению других разрезов в Англии, в том числе и разрезов в районе реки Нин, был теплее современного. Однако, материалы, изложенные в статье, дают несколько иные результаты. Среди моллюсков были найдены теплолюбивые виды, но фауна насекомых ничем существенным от современной фауны не отличается. Экологически, она характерна для поймы большой реки с заболоченными участками, доля видов прибрежных местообитаний здесь довольно велика. Эта особенность может маскировать температурные отличия, так как в долинах крупных рек часто формируются интразональные сообщества, менее чутко реагирующие на климатические изменения. Авторы делают также предположение, что изученный промежуток времени относится не к самой интенсивной фазе потепления. Фауна остракод, хороших индикаторов засоления, показывает, что уровень моря был в пределах современного. Конечно, наземные насекомые не будут жить в море, и, на первый взгляд, странно, зачем здесь вообще связывать насекомых и остракод. Но в Англии природа не совсем такая, к которой мы привыкли. Состояние низменных приморских равнин очень сильно зависит от уровня моря, солоноватые воды частенько проникают далеко вглубь суши, при том, что вокруг растет нормальный лес с обычной для леса энтомофауной.

В статье Langfordetal, 2014a рассматриваются отложения от конца среднего плейстоцена до позднего плейстоцена из восточной Англии, с добавлением еще ряда разрезов южной части Великобритании. Основной материал происходит из карьеров около Питерборо, которые уже описывались в статье Langfordetal, 2014b, так что часть рисунков и карт в этих двух статьях повторяются, но во второй статье в таблицах приводится материал более молодой, из начала позднего плейстоцена. Таким образом, авторы имеют возможность проследить климатические изменения от межледниковья МИС 7 до начала последнего межледниковья МИС 5. Общий список жуков, приведенный в таблице, на первый взгляд похож на список фауны МИС 7 из предыдущей статьи. Но если приглядеться, то видно, что состав фауны сильно отличается между образцами из разных слоев. Новый сегмент разреза охватывает не только межледниковье, но и промежуточные холодные стадии. Что касается образцов из холодных стадий, в них мы можем заметить присутствие знакомых арктических сибирских видов, экзотических для современной Англии.

Здесь я пользуюсь возможностью предупредить читателя о технической ошибке, допущенной в статье. Она осталась незамеченной, потому что Рассел Куп уже не смог принять участие в ее редактировании: одно и то же название жука фигурирует в таблице как Chrysomelaseptentrionalis, в тексте как Chrysomelaseptentrionis, хотя правильное современное написание его Chrysolinaseptentrionalis.

Этот листоед является одним из самых холодостойких видов, он встречен в полярной пустыне на Северной Земле. Он же является обычнейшим видом в берингийских энтомофаунах, это типичный член тундростепного сообщества. Мне было интересно также обнаружить в списке трех жуков пилюльщиков (в современной фауне не частых): Simplocariasemistriata, Simplocariasp. Morychussp. Похожий фрагмент таблицы можно найти и в моих статьях, посвященных совсем другим районам! С наступлением холодов население планеты становится единообразным…. Неизменно появляется некий загадочный морихус, которого везде (кроме нашего северо-востока, где жук сохранился в качестве реликта) палеоэнтомологи затрудняются определять до вида. Здесь мы видим пример научной добросовестности ученого. Рассел Куп был бы рад составить свои списки из одних только видовых определений, это престижно и для ученого, и для метода, тем более, что видов морихусов в Европе не так уж много, вернее, достоверный вид только один – M. aeneus. Но во всех статьях Купа, в холодных фаунах жук фигурирует как Morychussp. Значит, Куп разглядел трудноуловимые отличия ископаемых остатков от их единственного живущего ныне в Англии родственника, проложив, своей честной неуверенностью, путь дальнейшим исследованиям. Было бы интересно сравнить всех четвертичных морихусов с неопределенным видовым статусом, и понять, как эволюционировали эти жуки.

Ряд статей посвящен насекомым из археологических раскопок в Европе. Конечно, жуки не были основной целью археологических исследований, но они хорошо дополняют общую картину, а финансируется археология значительно лучше, чем любые прочие работы с четвертичными отложениями. С археологическим материалом работает достаточно много энтомологов, что видно и на примере статей из специального выпуска QI. Может быть поэтому, в европейской четвертичной энтомологии наблюдается непропорциональный перекос в сторону голоценового материала, в отличие от Берингии, где преобладает плейстоцен. Большая часть статей в выпуске связана с археологией Британии.

Статья King, Henderson, 2014 называется: «Livingcheekbyjowl: ThepathoecologyofmedievalYork» (живущие бок о бок: патоэкология средневекового Йорка). Начинается статья тоже необычно, с цитаты из Гиппократа. В цитате говорится, что придя в незнакомый город, нужно обратить внимание на его расположение, источники воды, и прочие особенности градостроения, а уже потом изучать царящие в нем болезни.

Авторы статьи пытаются последовать совету великих предков и подробно описывают историю города и окружающую среду, а потом уже приступают к описанию найденного материала. В таблице, приведены, однако, не насекомые, а находки человеческих костей с патологиями. Авторы рассуждают, какие причины могли вызвать данные патологии, бактерии, паразиты, и какие насекомые могли быть переносчиками. Находки самих насекомых упоминаются только изредка, скорее всего, их было сделано немного, так как от главных переносчиков инфекций, мух и комаров, мало что остается в ископаемом состоянии. Авторы указывают направления, в которых нужно искать, с развитием технологий молекулярной палеонтологии, в скором времени это станет можно сделать. Сейчас ясно одно, что здоровье жителей средневекового Йорка было хуже, чем в целом по стране. В городе было много органического мусора и водоемов, где разводились комары. Современный Йорк (рис. 6) тоже не самый приятный для проживания город, хотя и очень привлекателен для туристов именно из-за средневекового колорита.

Рис.6. Город Йорк в средние века был рассадником комаров, его жители много болели, судя по статье King, Henderson, 2014. Фото современного Йорка С. Кузьминой.

 

Похожая статья (King, 2014) посвящена насекомым из археологических местонахождений римского времени в Йорке, Дареме и Рибчестере (северная Британия). Римляне активно хозяйничали в британских городах, и от их жизнедеятельности остались не только архитектурные памятники, но и склады, туалеты и помойки, на которых так любят копать археологи. Их четырех подобных слоев с мусором были извлечены остатки насекомых. Сами находки были собраны и описаны другими авторами, а Гери Кинг, сотрудник медицинского факультета университета Дарема (его специализация в медицине хорошо заметна из предыдущей статьи), провел изотопный анализ хитина на 13C и 15N.

Содержание изотопов, особенно азота, помогает восстановить диету насекомых, живших рядом с человеком. Список насекомых из культурного слоя английских римлян резко отличается от обычного списка голоценовых насекомых, извлеченных из традиционного разреза. Больше всего здесь долгоносиков рода Sitophilus – опасных амбарных вредителей. Есть в списке жуки, которые заползли в мусор в поисках укрытий, такие как жужелицы и стафилины, есть также навозники, мицетофаги, и обитатели гниющего растительного детрита. Хорошо изученные британские четвертичные насекомые четко показывают, что почти все амбарные вредители были завезены римлянами вместе с зерном, до нашествия римской армии эти виды в разрезах отсутствовали. Зерном и бобовыми питались не только насекомые вредители, но и, в некоторой степени, домашние животные; изотопный состав хитина и коллагена костей домашних млекопитающих в целом совпадает. Эта работа одна из первых в области изучения изотопного состава хитина в связи с диетой. Поэтому выводы в статье сделаны не очень сенсационные, так как понять, чем питались амбарные вредители, можно и по их видовой принадлежности, но ценность работы не в выводах, а в развитии нового направления. Когда метод заработает, мы сможем восстановить источники пищи насекомых в природной среде, например, в тундростепях.

В статье Manselletal., 2014 описаны жуки из голоценового разреза в низменной части северо-востока Британии, не очень далеко от Йорка. Цель этой работы проследить развитие влажных низменностей, (в англоязычной литературе они носят емкое название wetland) с помощью ископаемых жуков и пыльцы (рис. 7).

Рис.7. Реконструкция событий в среднем и позднем голоцене на основании данных из керна (слева жуки, справа споры и пыльца) болотных отложений в северо-восточной Британии, из Mansell et al., 2014.

 

Изученные местонахождения являются остатками болот между реками Дон и Трент, они охраняются как зоны специального научного интереса, поэтому не осушены и не освоены. Образцы брались с помощью ручного бура, как любят англичане – без лишнего шума и ущерба окружающей среде (рис. 8).

Рис.8. Бурение английского болота на студенческой практике, студенты работают под надзором Скотта Элайса в районе Винчестера (фото С. Кузьминой). В этом керне тоже были остатки жуков.

 

Обычно в керне насекомых ничтожно мало, но английские болота бывают очень богаты. Из такого керна извлекается материал не только для споро-пыльцевого анализа, но и достаточное количество остатков жуков. В статье приведена подробная таблица состава насекомых, и она впечатляет: из трех метров керна взято 37 образцов, содержание насекомых до 72 особей в образце (я такое количество добываю из сотни килограмм породы на Колыме!), в образцах от 1 до 23 видов, а всего видов в списке 130. Это очень богатый список, видовое разнообразие не ниже, чем в современной фауне. Больше всего в нем насекомых из водных и прибрежных биотопов, что позволяет проследить изменения самой низины. Для более полной картины, добавлены палинологические данные, которые лучше отражают региональную обстановку. Окружающие болото леса, до освоения этой местности человеком, состояли из березы, орешника и дуба. Сейчас в равнине лесов практически нет.

Подобная работа может послужить уроком, как, при правильной постановке дела, можно получать интересный научный материал из любого доступного источника. Англичане каждый год извлекают из своей, хорошо уже изученной земли, все новые факты. Я ни разу не встречала работу, где бы описывались ископаемые насекомые из российского болота, хотя болот в России еще больше чем в Англии, и они тоже содержат уникальную информацию.

Необычная работа (Smithetal. 2014) была сделана с тафономическими целями. Авторы изучали навоз современных английских травоядных млекопитающих и живущих в нем жуков, для того чтобы понять, можно ли использовать обитателей навоза для палеогеографических реконструкций. Сам навоз в ископаемом состоянии редко сохраняется, жуки гораздо лучше; если по ископаемому комплексу копрофагов и копрофилов определить вид млекопитающего, оставившего навоз, то можно восстановить и природную среду. Например, обитатели навоза оленей, лошадей, коров и кабанов образуют собственные, узнаваемые в ископаемом состоянии, сообщества, и, очевидно, что кабаны предпочитали жить в дубовом лесу, а лошади на открытых лугах. Другое дело, что редко когда в ископаемом состоянии находят не нарушенные сообщества навозников, так как захоронения происходят преимущественно в водной среде, и там наземная энтомофауна оказывается причудливым образом перемешана. Исключения встречаются в археологических захоронениях, где можно найти, в числе прочего, скопления навоза от домашних животных. По составу навозников можно понять, использовались ли поля для выращивания растительной продукции, или они отводились под выпас скота. Имеются публикации, подтверждающие теорию, что скотоводство доминировало в хозяйстве английского бронзового века.

Несколько работ затрагивают проблемы энтомологической археологии в других странах Северной Европы. В статье Lemdahletal. 2014, описываются насекомые из палеолитический стоянки в Дании. Стоянка находится в местечке Слотсенг, в хорошо освоенном ныне фермерском районе. В конце плейстоцена на этом месте существовало послеледниковое озеро и ряд мелких прудов (kettleholes), в которых сохранились насекомые. Так как здесь проводились археологические раскопки, энтомологам не составило труда получить монолит породы из разреза, который они расчленили на мелкие образцы с промежутком в 5 сантиметров. Возрастной интервал монолита от 15400 до 13700 калиброванных лет (археологи предпочитают калибровать радиоуглеродные даты, отчего возраст выглядит немного древнее), это самый конец плейстоцена. В 12 образцах найдено 108 видов жуков, а также клопы, ручейники, мухи, перепончатокрылые и вислокрылки. В английских разрезах, работы по которым описаны выше, в списках присутствуют только жуки, но это не значит, что в Дании мухи и вислокрылки были найдены, а в Англии нет. Во всех энтомологических образцах, в том числе в берингийских, кроме жуков неизменно присутствуют представители других отрядов, но только жуки уверенно определяются по тем фрагментам, которые от них сохраняются в четвертичных осадках. Поэтому, многие исследователи и ограничиваются одними жуками. Если посмотреть внимательно на датские списки, то видно, что среди мух, клопов и перепончатокрылых, основные определения сделаны до уровня семейства или даже отряда. Исключение представляют вислокрылки и ручейники, чьи водные личинки любят заселять небольшие водоемы, и чьи остатки очень часто встречаются в голоцене. Авторы статьи научились различать этих насекомых и выдали список видовых определений. Я вижу в этом серьезный прогресс в нашей области, жалко, что Лемдал и его соавторы не привели в статье фототаблицы, чтобы другие четвертичные энтомологи тоже могли вдохновиться на определение остатков водных личинок.

Насекомые из разреза были разбиты на экологические группы, следуя классификации базы данных Bugs, о которой говорилось выше. Была построена схема, позволяющая проследить изменения в природной обстановке за почти 2 тысячи лет в конце плейстоцена, что является очень важным временем четвертичной истории. Изменения были не существенными. Люди палеолита охотились среди довольно унылого пейзажа в открытых ландшафтах, заросших только травами и кустарником. Жуки навозники позволяют предположить наличие достаточно крупной популяции северных оленей. Остатки жуков мертвоедов Thanatophilus dispar, которые прослеживаются почти во всех образцах, указывают на присутствие в рационе людей рыбы. Определение летних температур методом МСР (с помощью жуков) указывает на арктически-субарктический климат в начале изученного периода, и на некоторое потепление в его конце.

Совсем близкое к нам время, относящееся скорее к городской истории, чем к археологии, описано в статье Reilly, 2014. В работе приведены насекомые из раскопок на улицах Дублина. Раскопки были начаты национальным музеем Ирландии в 1962 году, и длились, с небольшим перерывом, до 90х годов. В самом начале работ в них принял участие Рассел Куп. Он и его последователи привлекли внимание археологов к остаткам насекомых, поэтому в Дублине они изучены лучше, чем во многих других древних городах, где ведутся аналогичные раскопки. Во времена викингов в Дублине существовало успешное поселение, которое вело обширную торговлю. Вместе с товарами, в Ирландию завозились насекомые: долгоносики, вредители зерна, зерновки, вредители бобовых, мертвоеды, потребители сушеного мяса, и жуки-усачи, живущие в строительной древесине.

К удивлению ученых, в Дублине 11 века было очень мало вшей и блох. Или эти мелкие насекомые плохо сохранились, или их отсутствие означает высокий уровень гигиены у древних жителей Дублина.

Еще более свежая история восстанавливается по насекомым из Исландии (Forbes, Milek, 2014). В Исландии не так уж много памятников архитектуры и не так уж много палеонтологических объектов, поэтому местные ученые используют все, что доступно. В данной работе были исследованы дома 19 века, построенные из торфа с травяными крышами (рис. 9).

Рис.9. Дома 19 века, построенные из торфа в Исландии. Археологи извлекли насекомых культурных наносов на полу дома, из Forbes, Milek, 2014.

 

Интересно, что торфяные домики были обитаемы до 1960 года, когда правительство решило сохранить их как памятники, а фермеров переселить в более современные жилища. От старых построек сохранились фермерские дома, развалины амбаров и овчарни, энтомологи взяли образцы из земляного пола жилого дома (из разных комнат включая помещение для скота) и из овчарен. Впечатляет количество насекомых из столь, казалось бы, скудного источника – более 5 тысяч остатков жуков, клопов, перепончатокрылых, мух, вшей и блох. Жуки резко доминируют в этом синантропном биотопе, что не удивительно, так как жуки любят селиться рядом с человеком, используя мусор как укрытия, но интересно также присутствие остатков водных жуков, и даже личинок ручейников, в образцах из всех помещений дома и овчарен. Ручейники должны жить в воде, а не в доме. Кстати, все обнаруженные клопы принадлежат не к паразитическим видам, они тоже забрались в жилище из окружающей природы.

Авторы статьи разделили всех найденных насекомых на группы. Больше всего видов оказалось в группе внешних обитателей, жителей дикой природы. Вторая по численности группа синантропы. Сюда включены амбарные вредители и домашние подбиральщики мусора, типа мелкого жучка под названием притворяшка-вор, который живет в любых жилищах по всему миру, от торфяной хижины до современного небоскреба. Третья группа включает эктопаразитов, как человека, так и домашних животных.

Как попали в дом паразиты и синантропы понятно, очевидно прибыли в Исландию вместе с хозяевами. Странно, почему в культурных наносах оказалось столь много внешних пришельцев, как будто мы имеем дело не с жильем, а с обычным разрезом берегового обрыва. Эти насекомые или заносились человеком, вместе с едой и топливом, или приползали сами, в поисках места для зимовки или укрытия в солнечный день. Водные насекомые с жаберным дыханием, такие как личинки ручейников, могли быть занесены только с торфом, который добывался в болотах и раскладывался на просушку в доме.

Еще одна работа, имеющая дело с не очень древней историей, посвящена насекомым из раскопок во Франции (Poneletal., 2014). Археологический материал, полученный в ходе раскопок при реконструкции площади генерала Де Голля в центре Марселя, дополнил коллекции исторических музеев и добавил несколько слов к истории Франции 14-17 веков. Кроме того, из разреза была получена уникальная палеогеографическая информация. Как обычно, отложения опробовались на споры и пыльцу, но исследователи извлекли из котлована также остатки жуков и клопов.

Список насекомых, приведенный в статье, впечатляет. В нем представлено все разнообразие фауны страны с теплым климатом. Насекомые, вместе с палинологическими данными, позволяют реконструировать на месте Марселя дубовые леса с участками пастбищ и посевами зерновых, типичные средиземноморские кустарники, оливы и инжир. Залесенность территории была, конечно же, выше чем в наши дни. Среди насекомых, отмечено большое количество видов, связанных с древесиной, особенно жуков короедов, точильщиков, капюшонников и плоскотелок. Авторы статьи считают, что эти насекомые жили в самом городе на лесопилке, наличие которой неподалеку подтверждается археологами.

Поздний голоцен рассматривается также в работе Hellqvist, 2014. Насекомые были извлечены из отложений родников в Швеции. Немного необычный источник геологической летописи, однако, родники существовали около города Ниббл более тысячи лет, достаточно длительное время для человеческой истории. Растительный мусор, который накопился за тысячу лет, сохранился в небольшой яме (рис. 10), откуда были извлечены достаточно многочисленные жуки.

Рис.10. Родниковые отложения с жуками в Швеции, из Hellqvist, 2014.

 

Казалось бы, в таком захоронении должны преобладать насекомые водных и прибрежных биотопов, но список показывает, что большинство жуков являлись жителями окрестных лугов. Доминируют в комплексе (что обычно для ископаемых четвертичных насекомых) жужелицы, однако здесь мы также видим значительное число навозников, в том числе 6 видов типичных обитателей пастбищ афодиусов. Окрестности родника, очевидно, активно эксплуатировались местным населением и их домашними животными. Авторы рекомендуют более широко использовать родниковые отложения в геологической практике, они обнаружили, что сохранность ископаемых в них исключительно хорошая, и время существования достаточно длительное, чтобы сделать выводы об изменениях в окружающей среде.

Ряд статей стоит особняком от основного ядра выпуска, прежде всего, географически. Предыдущие рассмотренные работы были сосредоточены на родине Рассела Купа и на ближайших странах. Куп имел особое влияние на многие, представленные здесь, проекты, и был тесно связан с местными специалистами. Палеоэнтомологические исследования в Америке, России и Японии тоже, как оказалось, не избежали связей с патриархом.

В работе двух американцев, Алана Ашфорда и Роберта Нельсона (Ashworth, Nelson, 2014) рассматриваются позднеледниковые отложения Сиэтла. Начинается статья со следующих слов: «Мы оба испытали влияние энтузиазма Рассела Купа во время наших студенческих лет.» Оказывается, Алан учился у Купа в Бирмингеме, а Роберт слушал лекции Купа, когда тот проработал пол года в Сиэтле приглашенным профессором. «Его лекции были шикарны. Он знал, как сделать науку интересной» - отмечают оба маститых ныне ученых. Именно Куп первым начал раскопки в Сиэтле. Он спросил студентов, где здесь есть четвертичные отложения, и организовал туда поход с девизом: «превратим грязь в жуков!». И по сей день в черте города Сиэтл продолжают извлекать четвертичных насекомых, эти разрезы стали классическими.

Разрез находится в городском парке на холме Магнолия, на берегу океана (рис. 11).

Рис.11. Классический разрез с олимпийскими слоями в Сиэтле, из Ashworth, Nelson, 2014.

 

Слои, откуда извлечены насекомые, называются OlympiaBeds, эти отложения формировались во время стадии МИС2 (последнее ледниковье); из разреза получены даты 17,959 и 19,786 calBP. Фауна насекомых достаточно богатая, она состоит из достаточно холодостойких видов. Обращают внимание такие названия как жужелицы Pelophilaborealis, мертвоед Thanatophiluslapponicus, стафилин Olophrumboreale, эти виды встречаются и в холодных берингийских фаунах. Мне было особенно интересно обнаружить в фауне из Сиэтла жука стафилина Kalissusnitidus. Этот жук и сейчас живет на тихоокеанском побережье, но его современные находки можно пересчитать по пальцам. Он был собран в Сиэтле, на острове Ванкувер и на островах Шарлотты чуть севернее. Всего в коллекциях хранится несколько экземпляров современных жуков, а то, что его находят в ископаемом состоянии, показывает, что раньше он был одним из массовых видов. По всем признакам жук реликтовый. И именно этот вид найден в межледниковых фаунах Олд Кро, где он служит индикатором теплого климата, так как Олд Кро находится весьма далеко от Сиэтла - на севере Юкона.

Ашфорд и Нельсон посчитали методом МСР среднюю температуру июля и января (рис. 12) и в качестве иллюстрации привели карту современных ареалов двух видов из ископаемой фауны Сиэтла. Как мы видим, сейчас эти жуки живут в более суровых условиях, на севере и в горах.

Рис.12. Слева современные ареалы двух видов из ископаемого комплекса насекомых в Сиэтле, справа реконструкции летних и зимних температур, из Ashworth, Nelson, 2014.

 

Две статьи написаны по японскому материалу: Hayashi, Sota, 2014; Shiyake, 2014. В Японии не так много четвертичных жуков как в Англии, но все немногочисленные местонахождения изучены очень тщательно. Масакау Хайяши специалист по обособленной группе жуков листоедов – Donaciine. В России принято выделять донациин в ранг подсемейства – Donaciinae. В мировой фауне донациины представлены всего тремя родами: Donacia, Plateumaris, Macroplea (или четырьмя, так как таксон Donaciella одними исследователями возведен в ранг рода, а другими сведен в ранг подрода рода Donacia). Несмотря на столь скромное родовое разнообразие, эти жуки очень важны для четвертичной энтомологии, так как они связаны с водной и прибрежной растительностью, и часто встречаются в отложениях водного генезиса. Наверное, каждый человек, даже не очень искушенный в энтомологии, знаком с листоедами рода Donacia. Стоит в летний день пойти купаться на дикий пляж, и встреча с доницией обеспечена. Этот симпатичный блестящий жук, зеленых и золотистых оттенков, обязательно будет сидеть или на осоке, или на листе кувшинки, крепко вцепившись в растение. Его можно отодрать и прицепить себе на одежду как брошку. Жуки часто падают в воду, если их тронуть, но не тонут, а держатся на плаву с помощью густых серебристых щетинок, они неуклюже доплывают до другого растения и залезают на него. Менее знакомы обывателям представители рода Plateumaris, они похожи на донаций, такие же металлически блестящие, но обычно синих оттенков, и живут эти жуки на болоте. В четвертичных отложениях, которые часто представлены торфяниками, платеумариусы встречаются даже чаще, чем донации. И третий род, Macroplea, особенно не бросается в глаза. Внешне жук похож на листоедов двух других родов, но не имеет столь эффектной металлической окраски, и в ископаемом состоянии встречается не столь часто.

В Японии ископаемые донациины особенно популярны. Именно оттуда были описаны вымершие виды, что для четвертичной фауны является редким явлением. В статье Hayashi, Sota, 2014, проводится ревизия японских донациин, включая данные по ДНК. Молекулярные исследования проводились только для современных жуков, но эти данные, соединенные с ископаемой летописью, позволяют достаточно точно проследить историю формирования фауны Японии. Был сделан вывод, что колонизация Японии жуками донациинами проводилась дважды.

Вторая статья (Shiyake, 2014) описывает процесс создания климатических пакетов по японским жукам для метода МСР. Пока японцы использовали только четыре вида (рис. 13), зато очень наглядно, и, искомая вероятная температура для позднего плейстоцена по японским разрезам, была получена.

Рис.13. Пример построения климатических пакетов по жукам для метода МСР, из Shiyake, 2014.

 

Японцы без проблем включили в свои пакеты водных жуков, возможно, вдохновленные работой Скотта Элайса (см. выше), но скорее всего, у них не было против водных видов особого предубеждения. Метод МСР развивается, и все больше групп в него включают. Первоначально для МСР были выбраны только наземные хищники и детритофаги, потому что работы Рассела Купа показали, что насекомые более быстро, чем растения, реагируют на изменения климата. Фитофаги, которые следуют за своими растениями-хозяевами, могли исказить температурные реконструкции. Но эта поправка актуальна, в основном, для европейских ископаемых фаун, где смена происходила между лесными и тундроподобными сообществами. Если исключить из фитофагов виды, связанные с деревьями и кустарниками, то они тоже могут неплохо работать для МСР. Мы, в своих попытках сделать температурные реконструкции на северо-востоке, используем фитофагов, и они дают достаточно строгие результаты.

В заключение обзора, остановлюсь на своих собственных работах. Первая моя статья (Kuzminaetal., 2014) геологического плана. В ней описываются разрезы и энтомофауны классического района Восточной Берингии – Олд Кро. Этот район уже давно и активно изучается по нескольким причинам. Поселок Олд Кро расположен на северо-западе провинции Юкон, почти на границе с другой провинцией – Северо-западные территории. В долинах рек Поркупайн и ее притока Олд Кро находятся многочисленные разрезы рыхлых позднекайнозойских отложений, начиная от плиоцена, то есть геологическая летопись здесь достаточно полная, и поле работы обширное (рис. 14).

Рис.14. Долина реки Олд Кро с многочисленными разрезами четвертичных отложений, фото С. Кузьминой (здесь и далее).

 

Олд Кро по значению можно сравнить с Колымской низменности в Сибири. На Юконе не так много хороших разрезов с фауной млекопитающих, Олд Кро - замечательное исключение. Здесь костей так же много, как на Колыме, можно ходить по пляжу и собирать их как грибы, часто попадаются также кости в самих разрезах. Не удивительно, что на Олд Кро так любят ездить канадские палеонтологи. Дополнительную энергию в исследованиях добавила публикация о находке в Олд Кро следов палеолитических орудий. Орудия были не очень очевидны – обломанные кости, непонятно по какой причине, или они были разбиты людьми (похожим образом разбитые кости встречаются на многих стоянках старого света), или они разрушились естественным путем. Проблема так и осталась открытой. В печати появилось опровержение сенсации, но многие энтузиасты продолжают верить в доголоценовое заселение Америки и усиливают поиски в Олд Кро. Мы там работали два года и регулярно встречали археологов.

В Олд Кро были также начаты исследования ископаемой фауны насекомых по инициативе моего коллеги Джона Мэтьюза. Все классики канадской четвертичной палеонтологии начали свою деятельность на Олд Кро. Кроме Мэтьюза, пионерами были Ричард Хирингтон, Дик Морлан, Чарли Швегер и другие. Они много опубликовали, но еще больше осталось в черновиках и отчетах, что, увы, частенько случается и с российскими исследованиями. Во время своих работ, настольной книгой нашей группы был пухлый двухтомный отчет Морлана, напечатанный на машинке. Его бы немного отредактировать, и вышла бы прекрасная монография. Группа наших старших коллег работала дружно. По воспоминаниям Чарли Швегера, все свободное время они проводили за ловлей современных жуков для Джона Мэтьюза.

Наша группа работала под руководством молодого профессора университета Альберты Дуэня Фрозе, и молодого чиновника – государственного юконского палеонтолога Гранта Зазули. Оба уже имели опыт пребывания на Олд Кро, они приехали сюда впервые еще студентами. Другие члены группы занимались вечной мерзлотой, вулканическим пеплом и сбором образцов на грызунов, помогали нам местные индейцы племени Гвидчин (рис. 15).

Рис.15. Индейцы помогают ученым изучить историю их земли, слева рабочие нашей темы, Стив и Хейл, справа рабочий группы по изучению лосей.

 

Сама работа была связана с индейцами, с историей их земли, и велась под покровительством комитета по делам индейцев, все базовые документы составлялись на двух языках, английском и наречии Гвидчин. Индейцы гордятся тем, что на их земле раньше жили столь внушительные животные как мамонты, лошади и бизоны. Палеонтологи написали буклет для жителей поселка, под редакцией старейшины индейской общины Чарли Питера Чарли (половина поселка носит фамилию Чарли). Начинается буклет со слов старейшины: «Сперва, я должен вам сказать, это было очень, очень давно… Множество опасных животных жило здесь в давние времена». Такое плодотворное сотрудничество ученых и местных жителей началось с первых геологических экспедиций в эти края. Похожим образом налаживались связи и на нашем северо-востоке, только более стихийным образом и без буклетов.

Основные усилия наша экспедиция сосредоточила на отложениях последнего межледниковья. В ряде разрезов имеются хорошо выраженные псевдоморфозы и региональный маркер – пепел олд кро, позволяющий отнести горизонт псевдоморфоз к началу позднего плейстоцена, стадия МИС5. На первый взгляд простая стратиграфия: то что выше псевдоморфоз, относится к позднему плейстоцену, то что ниже, к среднему. На самом деле, горизонтов псевдоморфоз в одном разрезе может быть несколько, к ним прибавляются слои с еловыми шишками (признак теплой эпохи) в основании разреза. Фауна грызунов из низов разреза показывает, что они относятся к среднему плейстоцену, и только отдельные обнажения в верховьях реки имеют выходы нижнего плейстоцена.

Насекомые отмывались из всех слоев, откуда было возможно, но больше всего из псевдоморфоз (рис. 16).

Рис.16. Псевдоморфоза по ледяной жиле в разрезе Олд Кро.

 

Оказалось, что комплексы насекомых из горизонта псевдоморфоз разные. Из одних псевдоморфоз были получены обычные тундростепные комплексы, из других комплексы с участием лесных насекомых, хотя по внешнему виду эти геологические структуры никак между собой не отличались. То есть, с геологической точки зрения, теплая эпоха в разрезе выражена (псевдоморфозы образуются на месте растаявших ледяных жил), а по населению жуков не всегда. Скорее всего, мы здесь наблюдаем влияние незначительных климатических колебаний на изменение обстановки в транзитное время. Потепление могло вызвать начало деградации ледяных жил, но быть еще недостаточным для смены экосистемы. Еще немного тепла – и в тундростепях появляются рощицы леса. Следует отметить, что даже теплые межледниковые фауны (как и в колымской низменности) по настоящему лесными не являются. В них мало лесных видов, и много тундростепных. В качестве контрольной фауны можно посмотреть на образцы из голоцена (рис. 17), которые уже полноценно лесные – мы тоже включили их в статью.

Рис.17. Торф, сформировавшийся в начале голоцена на Олд Кро, в отличие от слоев последнего межледниковья, сдержит явные признаки лесной растительности. В разрезе имеются захороненные еловые пни, а в фауне насекомых много лесных видов.

 

Рис.18. Голова муравья древоточца Camponotusherculeanus из Олд Кро. Древоточцы строят гнезда в древесине, их находки в ископаемом состоянии служат индикатором теплого времени.

 

Рис.19. Долгоносик Connatichelaartemisiae – один из немногих чисто степных видов в энтомофауне Восточной Берингии.

 

В ранне-голоценовых образцах особенно много муравьев древоточцев рода кампонотус, которые еще называются муравьи плотники. Они не питаются древесиной, но строят гнезда в мертвых стволах деревьев и прогрызают в них стволы. Преобладание этих муравьев особенно характерно для молодой хвойной тайги, в устоявшемся биоценозе на первое место выходят муравьи рода формика.

По сравнению с яркими тундростепными энтомофаунами Колымской низменности, образцы из Олд Кро выглядят блекло. Чисто степные виды в них единичны, но много тундровых жуков, в основном ксерофильных. Ближе к концу плейстоцена, (в верхах разреза), количество степняков немного увеличивается. Здесь появляется типичный степной вид Connatichelaartemisiae, очень обычный в более южных фаунах Юкона (район Доусона), и редкий на Олд Кро. Этот долгоносик эндемик Юкона и юга Аляски, живет он только в реликтовых степях и питается полынью. Олд Кро - самая северная точка сбора этого вида в современной фауне. Помня об этом, я приложила немало усилий, чтобы найти современных коннатихел на Олд Кро, облазила все заросшие полынью склоны, но без результата. Потом оказалось, что жук был найден не в самом поселке, а в долине реки Поркупайн чуть южнее, на редком здесь участке реликтовых степей. Так что, степи не процветали на Олд Кро в плейстоцене, и мало где сохранились сейчас, хотя все разнообразие фауны крупных плейстоценовых млекопитающих здесь представлено очень хорошо. Видимо, более мягкий вариант тундростепи, с большим участием тундровой растительности, был для таких животных, как мамонт или бизон, не таким уж плохим вариантом, а строго степных зверей, типа сайги, в Восточной Берингии нет.

Вторая моя статья совсем иного плана, она описывает принцип построения базы данных QUINSIB. Обложка компакт диска с базой (рис. 20) сделана символично, а не просто состоит их беспорядочной комбинацией рисунков.

Рис.20. Обложка базы данных QUINSIB.

 

Фоновая картинка это разрез Мамонтовый Хайята на Быковском полуострове около Тикси, откуда происходит наиболее полная палеоэнтомологическая летопись, как нигде еще в Берингии. Я работала на Быковском один сезон с немецкой экспедицией, и еще А.В. Шер со студентами провели там сезон, и еще мы вместе с А.В. Шером и с Сережей Демьяненко, тогда студентом, ныне экскурсоводом нашего музея, провели там сезон. Итого, три сезона отбирались образцы на насекомых с минимально возможными в данных условиях интервалами. На вершине обрыва стоит инициатор создания базы данных А.В. Шер (его трудно узнать в полевой одежде), а снизу из разреза на него смотрит фасеточными глазами голова вымершего вида долгоносика, еще не описанного, но получившего в рукописи название Phyllobiussheri. Остальные остатки принадлежат характерным видам разных экологических групп, глазастая голова прибрежной жужелицы Elaphrus, темное надкрылье реликтовой тундровой жужелицы Poecilusnearcticus, блестящее зеленое надкрылье знаменитого тундростепного пилюльщика Morychusviridis и слева от филлобиуса прямоугольное надкрылье тундровой стафилины Tachinusarcticus и рыжее надкрылье кустарникового долгоносика Dorytomus. В левом нижнем углу, на кусочке зеленой травы, примостился современный жук - долгоносик рода Lepyrus, обычный и в современных тундрах, и в древних тундростепях. Так что, если кто-то хочет переделать дизайн обложки в соответствии со своим художественным вкусом, он должен постараться сохранить ее символический научный смысл.

В статье описана структура базы данных, приведены примеры разных запросов и показаны примеры использования базы в научных целях. Это первая полноценная публикация по базе данных, заявка в печати. Теперь дело за публикацией самой базы на сайте музея. При наличии статьи нам уже можно не опасаться, что кто-нибудь присвоит авторство базы себе, или будет пользоваться дивидендами без ссылок. В конце статьи сказано, что база нуждается в серьезной доработке, что чистая правда. Если расширить экологические характеристики, добавить ссылки на литературу, карты, климатические пакеты для МСР, то база сильно выиграет. Но даже сейчас, в том состоянии, в котором она находится, база может быть очень полезна для науки. В некоторых отношениях она даже более полная, чем знаменитая европейская база Bugs (которая тоже постоянно дорабатывается), например, в нашей базе гораздо сильнее иллюстративная часть, ее можно применять как пособие для определения ископаемых остатков.

 

Литература

Ashworth, A.C., Nelson, R.E. 2014. The paleoenvironment of the Olympia beds based on fossil beetles from Discovery Park, Seattle, Washington, U.S.A. Quaternary International, 341, 243-254.

Brooks, S.J., Langdon, P.G. 2014. Summer temperature gradients in northwest Europe during the Lateglacial to early Holocene transition (15-8 ka BP) inferred from chironomid assemblages. Quaternary International, 341, 80-90.

Buckland, P.I. 2014. The Bugs Coleopteran Ecology Package (BugsCEP) database: 1000 sites and half a million fossils later. Quaternary International, 341, 272-282.

Elias, S.A., Matthews, I.P. 2014. A comparison of reconstructions based on aquatic and terrestrial beetle assemblages: Late glacial-Early Holocene temperature reconstructions for the British Isles. Quaternary International, 341, 69-79.

Elias, S.A., Whitehouse, N.J. 2014. G. Russell Coope: Papers honouring his life and career. Quaternary International, 341, 1-5.

Forbes, V., Milek, K. 2014. Insects, activity areas and turf buildings’ interiors: An ethno-archaeoentomological case study from 19th to early 20th-century Þverá, northeast Iceland. Quaternary International, 341, 195-215.

Hayashi, M., Sota, T. 2014. Quaternary donaciine beetles (Coleoptera, Chrysomelidae) in Japan: Colonization and divergence patterns inferred from fossil and molecular data. Quaternary International, 341, 255-266.

Hellqvist, M. 2014. Analysis of coleopterans from Late Holocene natural spring deposits in south-central Sweden. Quaternary International, 341, 184-194.

King, G.A. 2014. Insect tales: Stable isotope evidence of Romano-British socioeconomic

activities in northern England. Quaternary International, 341, 110-118.

King, G., Henderson, C. 2014. Living cheek by jowl: The pathoecology of medieval York. Quaternary International, 341, 131-142.

Kuzmina, S. 2014. New approach to the Quaternary studies: QINSIB - The database of Siberian fossil insect. Quaternary International, 341, 283-293.

Kuzmina, S., Froese, D.G., Jensen, B.J.L., Hall, E., Zazula, G.D. 2014. Middle Pleistocene (MIS 7) to Holocene fossil insect assemblages from the Old Crow basin, northern Yukon, Canada Quaternary International, 341, 216-242.

Langford, H.E., Boreham, S., Briant, R.M., Coope, G.R., Horne, D.J., Schreve, D.C., Whittaker, J.E., Whitehouse, N.J. 2014a. Middle to Late Pleistocene palaeoecological reconstructions and palaeotemperature estimates for cold/cool stage deposits at Whittlesey, eastern England. Quaternary International, 341, 6-26.

Langford, H.E., Boreham, S., Coope, G.R., Fletcher, W., Horne, D.J., Keen, D.H., Mighall, T., Penkman, K.E.H., Schreve, D.C., Whittaker, J.E. 2014b. Palaeoecology of a late MIS 7 interglacial deposit from eastern England. Quaternary International, 341, 27-45.

Larkin, N.R., Coope, G.R., Lee, J.R., Silva, B. 2014. Early Middle Pleistocene sediments at Sidestrand, northeast Norfolk, yield the most extensive preglacial cold stage beetle assemblage from Britain. Quaternary International, 341, 46-58.

Lemdahl, G., Buckland, P.I., Mortensen, M.F. 2014. Lateglacial insect assemblages from the Palaeolithic site Slotseng: New evidence concerning climate and environment in SW Denmark. Quaternary International, 341, 172-183.

Mansell, L.J., Whitehouse, N.J., Gearey, B.R., Barratt, P., Roe, H.M. 2014. Holocene floodplain palaeoecology of the Humberhead Levels; implications for regional wetland development. Quaternary International, 341, 91-109.

Panagiotakopulu, E. 2014. Hitchhiking across the North Atlantic - Insect immigrants, origins, introductions and extinctions. Quaternary International, 341, 59-68.

Ponel, P., Andrieu-Ponel, V., Bouiron, M. 2014. Vegetation and landscape from 14th to 17th century AD in Marseille city centre, reconstructed from insect and pollen assemblages. Quaternary International, 341, 152-171.

Reilly, E. 2014. From Christchurch Place to Fishamble Street: Developments in

archaeoentomology in Dublin, Ireland, since 1981. Quaternary International, 341, 143-151.

Shiyake, S. 2014. Applying the Mutual Climatic Range method to the beetle assemblages in Japan using accurate data of climate and distribution of modern species. Quaternary International, 341, 267-271.

Smith, D., Nayyar, K., Schreve, D., Thomas, R., Whitehouse, N. 2014. Can dung beetles from the palaeoecological and archaeological record indicate herd concentration and the identity of herbivores? Quaternary International, 341, 119-130.