Летом 2015 года одна из экспедиций, с участием сотрудников музея, побывала на Юконе. Работы проводились на реках Поркупайн и Олд Кро, а база находилась в небольшом индейском поселке Олд Кро (рис. 1), который расположен в месте впадания реки Олд Кро в реку Поркупайн. В поселке обитают индейцы племени Гвидчин. Это народ, занимающийся охотой на северных оленей и рыбалкой, жители Аляски и Юкона. Следует отметить, что индейцы в Канаде получают пособия от государства (компенсация за занятые белыми земли), что не самым лучшим образом влияет на их психологию и образ жизни. Нередко они спиваются, молодежь страдает от наркотиков, среди индейцев много попрошаек, промышляющих на улицах крупных городов. Основной бизнес в индейской резервации игорный, так как индейцы не облагаются налогами. Хотя индейцы вовсе не заперты в резервациях и свободны идти куда угодно и работать, они предпочитают унылый быт среди соплеменников без работы и без целей  в жизни.

Рис. 1. Поселок Олд Кро с вертолета. Видны: длинная и широкая взлетно-посадочная полоса, ряды домов вдоль реки Поркупайн, укрепленный берег из белых камней, группа строений ближе к холмам (школа и жилые дома), белая дорога наверх в тундру, устье реки Олд Кро. Фото С. Кузьминой.

Однако, северные племена испытывают развращающее влияние иждевенчества в наименьшей степени. Община Олд Кро производит совершенно иное впечатление, чем индейские поселки прерий. Одна из основных причин успешности общины – запрет на алкоголь. Поселок Олд Кро, по решению старейшин, сделан «сухим», спиртное не продается, появление на улице в пьяном виде осуждается. Это не значит, что местные индейцы не пьют совсем, некоторые летают выпить в Вайтхорс, Доусон или Иньювик или просят родственников прислать алкоголь по почте. Но пьют они по домам и питье свое скрывают, да и процесс доставания выпивки здесь настолько затруднен, что только особые любители этим занимаются. В целом, местное население, как индейское, так и белое, не пьющее.

Вторая причина успеха, это сохранение традиционных навыков охоты и рыбалки. У каждой семьи есть свой охотничий участок, где они часто живут летом в небольших хижинах или палатках, а на природе всегда есть чем себя занять. Передвигаются жители Олд Кро по суше на форвиллерах (квадах), по реке на моторных лодках. У части жителей есть официальная работа: в аэропорту, в гараже, в магазине, в трех поселковых гостиницах. Немалый доход приносят поселку посетители, в основном из числа ученых. Например, этим летом все гостиницы были плотно заняты, и нам пришлось с трудом решать жилищный вопрос.

Название Олд Кро переводится как старая ворона. В поселке нет ни одной вороны, зато очень много наглых черный воронов (рис. 2), а при въезде в поселок около аэропорта висит плакат с вороном и надписью «Добро пожаловать в Олд Кро». Впрочем, слово Crow обозначает в широком смысле обе птицы, и ворону и ворона, а отдельно для ворона есть еще название Raven. Название поселка и реки произошло от имени индейского вождя XIX века Deetru` K`avihdik, что переводится на английский как "Crow-May-I-Walk"  Как переводится данное словосочетание на русский, я затрудняюсь сказать, или «ворон, можно мне идти» или «ходящий ворон» или «ворон гуляющий сам по себе». Во всяком случае, название птицы присутствовало в имени вождя.

Рис. 2. Вороны добыли кусочек мяса и делят его на крыше. Воронов в поселке не меньше чем людей, их никто не гоняет и ведут они себя самоуверенно. Фото С. Кузьминой.

Название реки Поркупайн тоже происходит от английского перевода индейского слова. Индейцы называли реку Ch'oonjik, что значит иглы дикобраза, а белые исследователи для простоты дали реке название просто дикобраз или Поркупайн (Porcupine). Поркупайн отличается от знакомого нам азиатского дикобраза тем, что он пушистый (иголок почти не видно, только на хвосте) и лазает по деревьям (рис. 3).  На Юконе дикобразов довольно много, на них удобно охотиться, так как это животное любит красоваться на вершине дерева и при виде врага не убегает.

Рис. 3. Древесный дикобраз поркупайн, давший имя одной из самых крупных рек Юкона и Аляски. Фото С. Кузьминой.

Поселок находится на севере Юкона, добраться туда можно на самолете северных авиалиний. Так же как и на Российском севере, юконские самолеты небольшие, способные сесть на грунтовую полосу, старые и дребезжащие, все в заклепках. Летают они практически при любой погоде и точно по расписанию, просто удивительно.

Теперь, почему экспедиция отправилась именно в Олд Кро. Это место на Юконе столь же классическое, как Колымская низменность в Сибири. Олд Кро славится обилием ископаемого материала, от костей крупных позвоночных до каменных орудий и остатков семян и насекомых, здесь работали классики канадской палеонтологии и здесь же были найдены поблематичные следы древнейшего человека в Америке возрастом более 20 тысяч лет. Поэтому археологи тоже нередкие гости в поселке, работа для них имеется, так как люди поселились здесь, пусть не столь рано, но с начала голоцена уж точно.

Первым из российских ученых, посетивших Олд Кро, был бывший сотрудник нашего музея А.В. Шер. В начале перестройки, в 1988 году, Андрей Владимирович провел пол года на Аляске в Фербенксе, и потом регулярно посещал американских и канадских коллег. В 1991 году состоялась его поездка на Олд Кро (рис. 4, 5) в составе следующего отряда: Том Агер (TomAger), Мишель Канк (MichaelKunk) геологическая служба США, Чарли Швегер (CharlieSchweger) и Тэд Эванс (TedEvans) университет Альберты, Канада, студент Эванса YuchunWang, чиновник из департамента по работе с индейцами Юкона SteveMorlson, три человека из геологической службы Канады: Джон Мэтьюз (JohnMatthews), Алиса Телка (AliceTelka), Джеймс Вайт (JamesWhite) и Андрей Шер, по списку, сотрудник музея университета Аляски. Список участников составляла моя ближайшая коллега Алиса Телка, она мне его и передала.

Рис. 4. А. В. Шер собирает кости на пляже, предоположительно около разреза CRH-11 на реке Олд Кро в 1991 году. Фото из архива А.В. Шера.
Рис. 5. А. В. Шер плывет на лодке по Олд Кро, видно, что лодки только что преодолели каменные ворота, выше по течению река уже достаточно глубокая. Фото из архива А.В. Шера.

Андрей Владимирович часто вспоминал это путешествие. Основные тезисы его воспоминаний были такие:

  1. Мы плыли на индейских лодках и все время садились на мель. Только у меня и еще у одной дамы были резиновые сапоги, причем только у меня высокие болотники. Остальные были в туристских ботинках. Поэтому мне, и иногда этой даме, приходилось периодически выскакивать и тянуть лодки.
  2. Они все работают по одиночке, приехали, высадились и разбежались. Один что-то промывает, другой ищет кости на пляже. Индейцы должны были нам помогать, мне они сделали удобный подход к воде для промывки, ну я набрал каких-то образцов, пока время было, а потом все сели в лодки и поплыли дальше. Где теперь те образцы неизвестно.
  3. Они по западному ставили свои одиночные палатки и вечером все в них прятались. Никакого вечернего общения. Я один ходил по пляжу и от нечего делать перевел на английский песню Городницкого «Кожаные куртки». Прочитал перевод Джону Мэтьюзу, у которого отец как раз пилот малой авиации. Джону понравилось, он повесил стихи на доске объявлений в геологической службе в Оттаве, и они там висели несколько лет, пока Джона не отправили на пенсию.

Несмотря на несколько критичный тон воспоминаний, поездка на Олд Кро оставила глубокий след в душе Андрея Владимировича. Он подружился с Джоном Мэтьюзом и Чарли Швегером и заочно меня с ними познакомил. Джон Мэтьюз (рис. 6) известнейший канадский четвертичный энтомолог, классик жанра, именно он определял первых колымских четвертичных насекомых (которых ему прислал А.В. Шер) и дал зеленый свет сибирской четвертичной энтомологии.

Рис. 6. Джон Мэтьюз с двумя студентками стоят посередине реки Олд Кро на мели. Фото Ч. Швегера.

Судьба у Джона непростая. Он переехал в Канаду из США в 60х годах в поисках более спокойной жизни (Америка тогда бурлила выступлениями хиппи и протестами против вьетнамской войны). В Канаде Джон некоторое время пробыл в Эдмонтоне в университете Альберты, после чего переехал в Оттаву в геологическую службу. Его работы отличаются особой тщательностью и честностью в определениях. В 90х годах в Канаде случился серьезный экономический кризис с сокращениями в государственном сеткоре, в результате которого сильно пострадала геологическая служба. Практически она была разрушена. Уникальные четвертичные энтомологи Джон Мэтьюз и его ученица Алиса Телка были уволены, Джон оформил досрочно пенсию, а Алиса организовала свою палеонтологическую фирму.  Джон продал дом в Оттаве и купил около Галифакса в Новой Шотландии участок леса, где построил дом по своему проекту с валунами на веранде. Тут в семье произошла трагедия, умирают сперва сын (тоже геолог), и, следом, жена Джона. Сейчас Джон Мэтьюз живет со второй женой, бывшей медсестрой, на своем лесном участке, они оба стали художниками, Джон делает поделки из дерева (и мечтает вырезать из бивня мамонта!), а Бет пишет картины. Примеры их работ можно посмотреть на сайте http://www.shopudio.ca. Джон также знакомит местных школьников с природой, обустраивает экологические тропы. Такой неутомимый труженик и очень симпатичный человек мой коллега.

Чарли Швегер палинолог. Я увидела его первый раз на мамонтовой конференции в Доусоне в 2003 году, Чарли общался с А.В. Шером, а меня поразила его внешность добродушного толстого гнома (рис. 7).

Рис. 7. Чарли Швегер среди коллег на мамонтовой конференции в Доусоне в 2003 году, фото С. Кузьминой.

Среди геологов толстяки встречаются редко, Чарли с неизменным спокойствием всю жизнь терпел шуточки коллег. Несмотря на габариты, Швегер облазил все крутые береговые обрывы района Олд Кро и составил подробнейшее описание, которым мы до сих пор пользуемся. Мы встречались в университете Альберты, я даже прослушала его курс палинологии. Чарли добрейший человек, сейчас на пенсии, но регулярно бывает в университете, то на защите дипломов, то на конференции. Работы Швегера и Мэтьюза заложили основу палеоэкологии района Олд Кро.

Еще несколько интересных личностей, друзья и коллеги А.В.Шера, внесли немалый вклад в изучение Олд Кро. Прежде всего, это Дик Харрингтон и Дик Морлан. Оба они известные ученые в мире палеонтологии позвоночных и археологии, именно эти два Дика собрали основу коллекции позвоночных с Олд Кро, которая считается до сих пор одной из богатейших в мире. Коллекции хранятся в канадском музее цивилизаций в городе Халл напротив Оттавы, где работал Морлан, и в Канадском музее природы в Оттаве, где работал Харингтон. Сейчас основная часть костей поступает берингийский центр в Вайтхорсе.

Дика Харингтона (рис. 8) официально зовут Чарльз Ричард (Charles Richard Harington).

Рис. 8. Дик Харингтон с черепом бизона с Олд Кро из http://www.science.ca/scientists/scientistprofile.php?pID=424

В англоязычных семьях принято давать ребенку два имени, а потом второе может прижиться больше чем первое. Харингтон один из самых маститых ученых Канады. Он имеет награды за заслуги в развитии канадской науки: медаль Massey присуждена в 1987 году от королевского географического общества Канады, и одна из самых престижных канадских наград OrderofCanada присуждена Харингтону в 2002 году. Карьера Харингтона началась в геофизических экспедициях в Альберте, потом он работал в институте Арктики в Оттаве и 1957-58 год (международный геофизический год) провел на арктическом острове Эллесмир; в 60х годах работал в канадской биологической службе, где изучал белых медведей и овцебыков, а в 1965 году стал куратором четвертичной зоологии в национальном музее природы. Здесь Дик проработал до пенсии, занял должность начальника палеобиологического отдела, и сейчас продолжает оставаться в составе музея как куратор пенсионер (особо выдающимся сотрудникам в Канаде сохраняется рабочее место на всю жизнь). Полевые сезоны Дик проводил в Доусоне, на Олд Кро и на канадских арктических островах. Под его руководством коллекция позвоночных в музее сильно расширилась, и теперь она насчитывает более 40 тысяч единиц хранения.

Интерес Дика Харингтона к Олд Кро начался в середине 60х годов с началом проекта Поркупайн. Канадское правительство отправило комплексную экспедицию на предмет изучения гидроэнергетического потенциала бассейна реки Поркупайн, там были найдены ископаемые кости, показаны специалисту, и вскоре Дик уже сам работает на разрезах Олд Кро. Надо сказать, что находки в 60х годах были не первыми. До того здесь побывал американский геолог Отто Гест и собрал фоссилии для музея Смитсоновского института, а еще раньше кости собирались во время золотой лихорадки по пути в Доусон (один из маршрутов проходил по реке Поркупайн) и местным миссионером Робертом МакДональдом, основателем англиканской церкви в Олд Кро. Но систематические сборы и изучение позвоночных началось в районе именно с работ Дика Харингтона. Практически сразу он выкопал артефакт – скребок, сделанный из кости северного оленя.

Радиоуглеродный метод показал возраст кости 27 тысяч лет. Так началась длительная и драматическая история открытия древнейших людей а Америке, которая, увы, сейчас не получила продолжения. Костяной скребок был передатирован, и его возраст оказался всего 2 тысячи лет. Но направление мыслей Харингтона и его коллег было на много лет повернуто в сторону поисков доказательств присутствия плейстоценовых людей в районе Олд Кро. Можно себе представить, как ученые были возбуждены такой возможностью и как старались найти новые факты.

Следующий этап изучения Олд Кро связан с проектом Yukon Refugium (юконское убежище) в 70х годах. К Харингтону присоединился Дик Морлан (рис. 9) из музея цивилизаций, они возглавили исследования.

Рис. 9. Дик Морлан на обложке журнала «Канадское наследие», в журнале обсуждается возможность раннего заселения Америки, из http://legacy.canadianarchaeology.ca/radiocarbon/card/dick.htm

В состав группы вошли также Джон Мэтьюз, Чарли Швегер, Овен Хьюг (OwenHughes), Нат Раттер (NatRutter). Последние два исследователя занимались общей геологией и картированием. Одновременно заработал археологический проект. Идея о более раннем, чем 10 тысяч лет, проникновении человека в Америку, привлекла к району Олд Кро пристальное внимание археологов. Причем, тщательные поиски принесли свои плоды. В 1975 году были открыты знаменитые пещеры в бассейне реки Блюфиш (Bluefish), в которых нашлись следы пребывания человека и многочисленные кости ископаемых животных ледникового времени. Вопрос только в том, жили ли люди и плейстоценовые животные в пещерах одновременно. На эту тему до сих пор не умолкают дискуссии. Кроме пещер, археологи и палеонтологи нашли множество обломанных костей, примерно в том же состоянии, как находят кости в археологических стоянках. Люди имеют привычку разламывать кости для своих нужд, например, с целью извлечения костного мозга, но кости могли быть разрушены и естественным путем. То, что на тех же пляжах присутствуют каменные орудия, нельзя считать строгим доказательством, пляжный материал неизбежно переотложен и перемешан. Тем не менее, энтузиазм по поводу древнейшего американца не утихал.

Дик Морлан, как и Джон Мэтьюз, родился и получил образование в США. Побывав в поле на Аляске в археологической экспедиции, он заинтересовался также фауной позвоночных, а потом и прочими ископаемыми, включая семена и насекомых. Дик стал сотрудником национального музея Канады, который потом был преобразован в музей цивилизаций, и много полевых сезонов проработал на Юконе. Именно он был инициатором и главной движущей силой проекта юконский рефугий. Во время полевого сезона 1981 года, Морлан попал в авиационную катастрофу, которая едва не стоила ему жизни. Потом он работал как археолог и палеонтолог в прериях, в Альберте и Саскачеване. Последние годы работы в музее Морлан был занят созданием базы данных по радиоуглеродным датировкам в археологии. Эта база сейчас успешно развивается. Морлан умер в 2007 году, через неделю после выхода на пенсию из музея цивилизаций, где проработал 37 лет.

Я встречалась с супругами Морланами в 2003 году, когда после мамонтовой конференции в Доусоне и полей на Аляске, мы с А.В. Шером вдруг оказались в Оттаве. Инициатива посетить Оттаву принадлежала Шеру, изначально у нас были планы использовать пару оставшихся до отъезда дней в Нью-Йорке для отдыха и осмотра достопримечательностей. Но Андерю Владимировичу пришла в голову идея, раз уж мы на американском континенте и в паспорте есть канадская виза, съездить также в Оттаву, посмотреть на лошадь из Лост-Чикена. Начальник сперва решил, что он поедет в Оттаву, а я, со всем грузом, включая образцы, полечу одна в Москву. Я воспротивилась, и тоже напросилась в Оттаву, под предлогом посмотреть на коллекции Джона Мэтьюза, хотя, на самом деле, мне просто смертельно не хотелось лететь одной с тремя чемоданами. Мы поменяли дату отлета и отправились на автобусе компании грейхаунд в Канаду. Целый день мы ехали, а вечером прибыли в уютный, европейского стиля город, где нас встретил муж Алисы Телки Стив. Поселились мы у моей коллеги дома, Шер был знаком с Алисой по поездке в Олд Кро, а я заочно по публикациям. Я потом еще несколько раз останавливалась у Алисы дома и даже работала с ней и со Стивом в поле, так что благодарна Шеру за полезное знакомство. Пока мы с Алисой рассматривали насекомых, Шер с Диком Морланом изучал лошадь, а в последний день Морланы пригласили нас в китайский ресторан. Я, впрочем, плохо помню, о чем мы беседовали, так как впечатлений было слишком много, а мой английский был совсем плох. Но факт встречи с классиком остался незабываемым событием.

Эти воспоминания пришли ко мне особенно ярко этим летом, когда я разбирала вещи на экспедиционном складе в Олд Кро. Две полки, занятые старым оборудованием, с громоздкими ситами и вьючниками, каких сейчас не используют (рис. 10), подписаны – Ричард Морлан. Одним из сит я с благодарностью воспользовалась при обработке своих образцов. Человека уже нет с нами 8 лет... Он не работал на севере с середины 80х годов... А вещи его, как музейный экспонат, до сих пор лежат на складе, и ни у кого не поднимается рука их выбросить.

Рис. 10. Вьючные ящики Дика Морлана до сих пор хранятся на складе в Олд Кро. Фото С. Кузьминой.

Хижина, где находится старый склад, носит название центр палеобиологических исследований (рис. 11).

Рис. 11. Хижина Харингтона до сих пор стоит в поселке Олд Кро под названием центр палеобиологических исследований. Сейчас она превращена в экспедицонный склад. Фото С. Кузьминой.

Вещи отсюда потихоньку перебазируются на новый современный склад, в результате чего нам пришлось их искать в двух местах. Домик находится на берегу реки Поркупайн, этим летом я его активно использовала, устроив там промывочную базу. Спасибо авторам проекта «юконский рефугий» Харингтону и Морлану за освоение уютного местечка у реки (рис. 12).

Остановимся немного подробнее на истории с древнейшими американцами.

Рис. 12. Вид от хижины Харингтона на реку Поркупайн. Красиво и удобно для промывки образцов, внизу галечный пляж. Каждый вечер на отмель прилетали два журавля. Фото С. Кузьминой.

После получения по костяному скребку (рис. 13) радиоуглеродной даты 27 тысяч лет, Ирвинг и Харингтон публикуют сенсационную статью в Сайнс (Irving,Harington, 1973).

Рис. 13. Артефакты из Олд Кро, скребок и обломки костей, из Irving, Harington, 1973.

До этого многочисленная армия американских археологов не могла найти ничего старше раннего голоцена, хотя и очень старалась. Археология в Северной Америке весьма популярна, многочисленные студенты каждый год покидают стены университетов и пытаются делать науку на крайне скудном материале. Если в Европе и Азии остатков древних людей предостаточно, как и памятников древней архитектуры, то на Американских континентах достойны изучения в основном остатки древних цивилизаций, которые сосредоточены на юге, а в США и Канаде следы материальной культуры ограничены каменными орудиями десяти тысячелетней давности и деревянными столбами тотемами. Материала на всех явно не хватает, интересных открытий мало. И вот находка человека ледникового периода. Значит, заселение Америки началось намного раньше, люди преодолели суровые холодные тундростепные просторы Берингии, пересекли мало продуктивный Берингов перешеек (тогда он был осушен) и освоили новый континент. И двигала ими исключительно тяга к перемене мест, так как Сибирь была заселена мало и конкуренцию за ресурсы древние люди здесь явно не испытывали.

Археологи принялись эксплуатировать новый источник. Стали создаваться комитеты, типа древнейшие люди в Америке, проводиться конференции, издаваться научные и популярные книги и статьи (Haringtonetal., 1975, Morlan, 1979, Morlan, R.E., Cinq-Mars, J. 1982, Canby, 1979, Laughlin, Harper, 1979, Bryan, 1977 и другие). Находки артефактов послужили основной причиной создания проекта юконский рефугий, и в процессе поисков следов людей, ученые нашли много прочих важных фоссилий (рис. 14).

Рис. 14. Рабочие моменты из экспедиций предшественников: первая находка степного бизона, промывка породы на грызунов, урожай костей с Олд Кро и часть скелета самки мамонта с реки Вайтстон в том же районе, из Harington, 2011.

Набрав еще материала на берегах Олд Кро, Дик Харингтон решил продатировать его тоже, а заодно сделать новую дату старого скребка, применив более усовершенствованную технологию. Результатом стала вторая статья в Сайнс (Nelsonetal., 1986), на сей раз негативного содержания. Статья называется: Новые данные о юконских артефактах, голоцен, не верхний плейстоцен. В статье пять авторов, один из них Харингтон, другой Морлан. Мне кажется, что данная история показывает пример исключительной честности и смелости ученых. Ведь Харингтон и Морлан сделали карьеру на этом открытии, о них писали в газетах и журналах, им присуждались премии. И они нашли в себе мужество публично признать ошибку. Обычно в науке разоблачения следуют от других лиц.

В статье описывается история находок скребка из кости оленя и разбитых костей мамонта и бизона. Они были найдены на голоценовой террасе, но даты показали плейстоценовый возраст: обломки костей 26, 29 и 34 тысяч лет, а скребок 27 тысяч лет. Не обошлось без критики, в разных работах говорилось, что, во первых, артефакт мог быть сделан из ископаемой кости, во вторых, что датирование по неорганической составляющей кости может быть ошибочно, а датировать нужно по коллагену, который меньше подвержен процессам диагенеза. Итак, ученые сделали датировки четырех артефактов из костей оленя, включая первую находку. Даты оказались молодыми, от 2.9 до 1.3 тысяч лет. Разбитые мамонтовые кости показали прежний результат. Теперь все доказательства присутствия плейстоценового человека в Олд Кро стали базироваться на таком не очень серьезном аргументе как разбитые кости. Сразу нашлись возражения, что в мерзлоте кости трескаются сами по себе без участия человека. Например, за год до выхода сообщения об ошибочных датировках, известный американский палеонтолог Дейл Гартри опубликовал подробную заметку с разбирательством свидетельств существования плейстоценового человека на Юконе (Guthrie, 1984), где предупредил о возможности неверной интерпретации. Он писал и о разбитых костях, и о датировке по апатиту, которая имела шанс быть удревненной, что в результате и оказалось.

На самом деле, гипотеза раннего заселения Америки не является антинаучной. Такое вполне могло произойти, только вот четких доказательств пока не найдено. На севере Сибири тоже никого не находили, пока не была открыта Янская стоянка. Район Олд Кро по праву следует рассматривать как перспективную область для поисков остатков древнейших американцев. Здесь не было ледника, условия для пастбищных животных были благоприятны, климат не слишком суров, природная обстановка разноообразна, от тундростепей до пойменных ландшафтов. Несмотря на неудачу с датировками артефактов, стоит не отчаиваться и поиски продолжать (Morlan, 2003).

Следующей попыткой было изучение остатков человека из пещер Блюфиш. Три небольшие пещеры находятся в среднем течении реки Блюфиш в известняке в 200 метрах над уровнем реки. Сейчас здесь лесотундра, так как район Олд Кро пограничный, у реки растет лес, а чуть выше уже нет. Но именно в тундре и лесотундре живут северные олени, основной источник добычи первобытных и современных жителей Олд Кро. В пещерах найдены многочисленные остатки плейстоценовых животных возрастом от 25 до 15 тысяч лет и скребки, сделанные из костей мамонта (Beebe, 1983, Cinq-Mars, 1979, Cinq-Mars, Morlan, 1999, Morlan, 1987, 1989 и др.). Кроме того, на костях мамонта и лошади обнаружены характерные царапины, которые остаются, когда человек соскребает мясо своими орудиями. Время пересечения человека и плейстоценовых животных остается неясным, но похоже, что первые люди поселились в пещерах чуть ранее конца ледникового периода.

Кроме трех пещер Блюфиш, южнее Олд Кро были обнаружены другие пещеры со следами пребывания человека. Например Беар (Медвежья) пещера. Она тоже расположена выше уровня леса, но на дне найдены крупные стволы елок и тополей, которые человек срубил около 8000 лет назад и принес в пещеру. Для того, чтобы завладеть пещерой, люди убивали зимовавших в ней пещерных медведей. В 20 веке местные жители пещеру уже никак не использовали и о ее существовании забыли.

Несмотря на то, что основная цель проекта юконский рефугий не была достигнута, и радость по поводу плейстоценового заселения Америки оказалась преждевременной, сам факт пребывания группы ученых в течение нескольких лет в одном районе принес замечательные плоды. Самый впечатляющий результат, конечно, коллекция млекопитающих. Олд Кро, благодаря геологической обстановке и хорошей изученности, стал одним из самых богатых в мире источников фауны ледникового времени. Дик Харингтон защитил по позвоночным Юкона (преимущественно Олд Кро) диссертацию на тысячу страниц (Harington, 1977) и всю последующую карьеру составлял списки фаун Юкона или севера Северной Америки, где обширный список с Олд Кро образовывал ядро (Harington, 1990, 2003, 2011). Кроме млекопитающих, были найдены птицы (Fitzgerald, 1978, 1980, 1991), рыбы (Cumbaa etal., 1981, 2010) c описанием нового вида сиговой рыбы, моллюски (Clarke, Harington, 1978), насекомые и семена (Matthews, 1975, Matthews etal., 1990, Morlan, Matthews, 1983); изучено также геологическое строение района (Schweger, 1989, Schweger, Matthews, 1991).

Список млекопитающих (из Harington, 2011) района Олд Кро выглядит так:

Мелкие млекопитающие – равнинная землеройка (Planisorexcf. dixonensis), сибирский лемминг (Lemmussibiricus), красная полевка (Clethrionomysrutilus), восточная полевка (Phenacomysdeeringensis), западная полевка (Phenacomysintermedius),примитивная полевка (Allophaiomysdeceitensis), полевка деситская (Microtusdeceitensis),певчая полевка (Microtusmiurus), тундровая полевка (Microtusoeconomus), луговая полевка (Microtuspennsylvanicus)

Средние и крупные млекопитающие: гигантская пищуха (Ochotonawhartoni),американская пищуха (Ochotonaprinceps),снегоступный заяц (Lepusamericanus), арктический заяц (Lepusarcticus), лесной сурок (Marmotamonax), арктический суслик (Spermophilusparryi),американский бобр (Castorcanadensis), гигантский бобр (Castoroidesohioensis),ондатра (Ondatrazibethicus), ласка (Mustelanivalis), черноногий хорек (Mustelanigripes), горностай (Mustelaerminea), куница нобеля (Martesnobilis) американская куница (Martesamericana) пекан (Martespennanti), выдра (Lontracanadensis), короткомордый скунс (Brachyprotomaobtusata), ленивец джеферсона  (Megalonyxjeffersonii), койот (Canislatrans), волк (Canislupus), волкоподобная собака (Xenocyonlycaonoides), песец (Alopexlagopus), лиса (Vulpesvulpes), короткомордый медведь (Arctodussimus), черный медведь (Ursusamericanus),росомаха (Gulogulo),гиена (Hyaenidae), горный лев (Felisconcolor), канадская рысь (Feliscanadensis), степной лев (Pantheraleospelaea), американский саблезубый лев (Homotheriumserum), американский мастодонт (Mammutamericanum), южный мамонт (Mammuthusmeridionalis), степной мамонт (Mammuthustrogontherii), шерстистый мамонт (Mammuthusprimigenius), лошадь веры (Equusverae), лошадь скотта (Equusscotti), юконская лошадь (Equuslambei), гигантский верблюд (Camelinicf. Paracamelusgigas), олень вапити (Cervuselaphus), гигантский лось (Alceslatifrons), американский лось (Alcesalces), северный олень (Rangifertarandus),степной бизон (Bison priscus),сайга (Saiga tatarica),зоргелия (Soergelia sp.), шлемоносный овцебык (Bootheriumbombifrons), праовцебык (Praeovibospriscus), тундровый овцебык (Ovibosmoschatus), тонкорогий баран (Ovis dalli).

В середину списка Харингтон обычно вставляет скромную запись «остатки Homo, под вопросом». Мечта о древнейшем американце из Олд Кро никуда не делась, и не нам осуждать маститого ученого.

После интенсивного освоения геологических обнажений рек Олд Кро, Поркупайн, Блюфиш и их притоков, наступило временное затишье. История с древним человеком перестала приносить средства, ученые стали мучительно изобретать другие поводы продолжить изучение района, в котором осталось множество белых пятен. В 90х годах возник было проект сверхглубокого бурения в районе Олд Кро, который проталкивал Джон Мэтьюз, но развития он не получил. Первопроходцы состарились, кто отправился на пенсию, кто сосредоточился на преподавании или на полевых работах поближе к дому.

В 2006 году новое поколение исследователей под руководством молодого профессора Дуэня Фрозе, который только что получил должность в университете Альберты вместо ушедшего на пенсию Ната Раттера, возобновляет геологические и палеоэкологические работы на Олд Кро. Первый год был разведывательным, а деньги на поле ограниченными. Меня в том поле не было, поэтому сужу по рассказам коллег. Передвигались они на каное, так как лодка с мотором не смогла преодолеть мелкого участка в устьевой части реки. Каждый вечер приходилось грести против течения, чтобы вернуться с разреза в лагерь, который находился за поворотом на песчаном пляже. На пляже не только было удобно стоять в смысле комаров, но и были собраны мешки костей млекопитающих, намытые из находящегося выше по течению разреза. Здесь образовалась своего рода естественная ловушка. Разрез называется CRH-11. Еще чуть выше по течению находится разрез CRH-12, а классический CRH-15, описанный в статьях, уже зарос. Я никак не могла понять, что за странные буквы стоят перед номером, пока не прочитала в отчете Харингтона, что это его инициалы (Чарльз Ричард Харингтон).

В 2007 году работы на Олд Кро получили финансирование по линии международного полярного года. Я приехала в Канаду именно на эти деньги, с целью продолжить исследование ископаемых насекомых Олд Кро, начатое Мэтьюзом и Морланом. Проект был привязан к местным индейцам, в нем написано, что мы изучаем историю земли их предков. Часть финансирования шло от правительства со стороны комитета по делам индейцев, или, как их политкорректно называют в Канаде «ферст нейшен (первая нация)». Все пункты были расписаны на английском и на языке племени гвидчин, хотя, мне показалось, что индейцы не очень интересуются нашими работами. В международный полярный год множество научных коллективов прилепилось к индейскому поселку, начиная от исследователей фитопланктона в озерах, и заканчивая геологами, и каждая группа, по условиям проекта, должна была иметь местных жителей в качестве рабочих. Исследователи лосей или лососей легко нашли себе помощников, а к нам никто не шел, пока местная женщина координатор (белая, вышедшая замуж за индейца и принятая в племя) не уговорила двух парней. Мы их увидели в первый раз в аэропорту непосредственно перед вылетом в поле, и ничего не успели о них узнать и тем более проинструктировать.

Первыми в поселок в 2007 году прилетели Дуэнь и я, мы должны были посмотреть что на складе есть из оборудования, и если чего не хватает, дать сигнал студентке Элизабет Халл в Вайтхорс, чтобы она докупила. Наша хозяйственная миссия началась сумбурно. Нас поселили в доме, который претендовал на роль гостиницы, но был недостроен, первое, что мы услышали, войдя туда, был шум текущей воды. Дуэнь сразу пошел на шум и оказалось, что протекает труба, так сильно, что уже проделала яму в грунте. Нам пришлось ее перекрыть, в результате мы на выходные остались без воды. Их кухонных приборов в доме были только две кофеварки, мы стали пытаться вскипятить в большой кофеварке воду (Дуэнь успел набрать ведро воды прежде чем прекратить потоп), для того чтобы пообедать китайской лапшой с чаем, кофеварка лопнула, и на полу образовалась лужа. В маленькой кофеварке процесс сильно затянулся. Тогда мы пошли на склад искать бензиновую походную плитку, она нашлась, но заливать бензин в деревянном доме опасно, а когда мы вышли на крыльцо, то увидели на улице свадебную процессию, эксперементировать с примусом на их глазах нам показалось неудобным.

В хижине Харингтона, на складе, нас подстерегала другая проблема. Домик был закрыт, видимо, уже много лет. Шмели прогрызли под крышей дырку и заселили пустующее помещение. Гнездо они построили как раз на лампочке, так что когда щелкнул выключатель, шмели возбудились и стали нас атаковать. Заодно досталось проходившему мимо индейцу, его шмель ужалил в губу. Пришлось прекращать работу и идти в магазин за дымными спиральками от комаров, они сработали, к вечеру шмели покинули помещение. Все эти необычные препятствия утомили Дуэня, он решил следующий день провести на вертолете, посетить свою аспирантку Кристи Кеннеди, которая работала на реке Игл довольно таки далеко от Олд Кро. Я осталась разбирать оборудование и встречать двух оставшихся членов экспедиции. Проблема с питанием была решена немного жульническим образом. Дуэнь купил билеты на местный музыкальный фестиваль, где выдавалась традиционная пища (у индейцев был сбор племени), мы приходили слушать музыку перед обедом и ужином только чтобы поесть. Там я попробовала мясо бобра.

Через день мы вылетели на место работ. Вертолеты в Канаде маленькие, на трех, максимум 5 пассажиров, и минимум груза. Чтобы перевезти крупный груз, используется подвеска. Первыми полетели Дуэнь с индейцами, вертолетчик показал оставшимся как расправлять сеть подвески, чтобы она не запуталась, и я с Элизабет проделывали эти рискованные манипуляции под брюхом зависшего вертолета. Мое прибытие состоялось во второй половине дня. Лагерь уже стоял, в нем была пригнанная заранее по полной воде моторная лодка и походная кухня, сделанная из дачного тента от комаров. Как и в прошлое поле, через пару дней от песка там сломалась молния, и я пришивала на дверь полотно, которое специально взяла с собой для такого случая. В воде, распустив как русалка рыжие волосы, сидела Элизабет, она уже успела собрать богатый урожай костей с пляжа, включая кости волка и гигантского бобра.

В 2007 году работы проходили более комфортно. Теперь не приходилось грести против течения, на разрезы мы плавали на моторке. Два индейца, Стив и Хейл, оказались симпатичными толковыми ребятами. Их распределили помагать промывальщикам, то есть мне и Элизабет, которая добывала грызунов. Студентка легкомысленно поехала в поле без резиновых сапог, решив, что промывать она будет стоя в воде в сандалиях. Погода была теплая и вода подходящая для купания, но только в лагере на пляже, под разрезом дно представляло собой обычную для мерзлоты вязкую субстанцию, не для босых ног. У индейцев тоже не было сапог, они промывали в ботинках и старались глубоко в воду не заходить. Так началась полевая рутина, хорошо мне знакомая по сибирским полям. Погода почти весь сезон стояла исключительно жаркая и солнечная, на разрезе CRH-12, обращенном на солнечную сторону, временами было невыносимо, и искупаться нельзя так как дно топкое.

Индеец Стив отлично помогал мне промывать, он же залезал на крутой склон чтобы взять образец, до которого мне было трудно добраться. Пока вода стекала с сита, он использовал время чтобы забросить удочку, но так ничего и не поймал. Мне было очень печально узнать, что этот симпатичный парень погиб через несколько месяцев после поля, разбившись на сномобиле.

Отработав два ближних к лагерю разреза, мы переместили лагерь выше по течению, чтобы быть поближе к группе других разрезов. Состав группы тоже поменялся, Дуэнь улетел, а на его место прибыл Грант Зазуля, юконский палеонтолог. Я тщательно сушила намытые за поле образцы, соорудив для этой цели перекладину на двух треногах. Вскоре все стали сушить свои вещи на ней тоже. Образцы почти высохли, как в предпоследнюю ночь пошел дождь. Ночью я не заметила дождя, а утром было уже поздно. Весь последующий день дождь прождолжал идти, сделав работу невозможной и сильно осложнив быт на песчаном, с глинистой корочкой пляже. Коллеги оставили на песке открытыми спички, хорошо что у меня и у индейцев были личные запасы. Накануне индейцы подстрелили оленя, два дня мы ели оленину, а большую часть мяса они стали коптить под специальным навесом для запасов на зиму. Грант восхищался тем, что молодые индейцы не утратили навыки охоты и умеют разделать оленя и построить коптильню, в Канаде утрата навыков традиционной жизни у северных народов становится проблемой, индейцы и эскимосы привыкают жить на пособие.

Потом мы вернулись в поселок и совершили пару вылетов на вертолете на разрезы на реках Поркупайн и Блюфиш. На первый разрез я так и не смогла залезть, а второй (Хидден Блафф) был более доступен, и там я взяла мешок породы из слоя с крупными бревнами. Второй мешок из верхнего горизонта взял для меня Грант. Для того, чтобы проникнуть на разрез от вертолета, надо было перейти ручей. Я поискала место переправы, сняла обувь, и по песчаному дну спокойно перебралась. Заняло это не более 10 минут, зато остаток дня я работала в сухой обуви и одежде. Грант Зазуля, ни на секунду не задумываясь, преодолел ручей в полном одеянии. Это его стиль работы, в 2005 году, когда мы встретились в первый раз, он вел себя точно также. Мешок с породой он сбросил вниз не пожалев сил, и попал аккуратно на середину ручья. Мешок был выловлен и погружен в вертолет, с него продолжала стекать вода всю дорогу пока мы его доставляли к складу, где я устроила промывочное место, а вес мешка сильно увеличился. Этот материал теперь обработан, в образцах оказалось довольно много насекомых, но пока не опубликован.

Пару дней до отлета, пока остальные расслаблялись и смотрели телевизор, я интенсивно промывала образцы с Хидден Блафф и пыталась сушить то что промокло на Олд Кро. Вода увеличила вес мешочков. Если бы мы отправляли груз совсем сухим, он бы весил раза в три меньше, за перегруз пришлось переплачивать и еще волноваться, чтобы мешки по дороге не заплесневели.

В 2008 году мы продолжили работы на Олд Кро. Состав экспедиции немного изменился, остались прежние участники кроме Гранта, прибавились Бритта Янсен и Росс Мак-Фи с женой Кларой. На Олд Кро мы все приехали из Доусона, где провели больше недели на золотых приисках. Росс Мак-Фи известный палеонтолог позвоночных, куратор музея естественной истории в Нью-Йорке, а по рождению он канадец из Эдмонтона. Клара Флеминг тоже палеонтолог. Вместе они побывали в разных частях света включая Антарктиду. Бритта Янсен занимается ископаемым вулканическим пеплом. Эта девушка начала меня восхищать еще в 2005 году, когда мы вместе работали в поле на реке Юкон. Такие женщины могут не только коней останавливать и в избы горящие входить, но и летать в космос. Если где что ломалось из техники, именно Бритта чинила прибор, она грузила лодку и сидела на моторе. Бритта залезает на почти вертикальный склон с легкостью горной козы и способна копать разрез без устали весь день, иначе слой с пеплом не найдешь. При этом она умница, красавица и отличница, у нее был лучший в университете диплом, а потом выдающаяся диссертация. Увы, Бритта не смогла найти работу по специальности, сейчас занимает административную должность.

Полевые рабочие у нас тоже поменялись. Стив погиб зимой, Хейл ушел в армию (Гран подшучивал, что теперь он будет охотиться на верблюдов), нам дали двух других помощников, которые с первого взгляда произвели неважное впечатление. Один из рабочих был еще подросток, причем явно белый, звали его Альберт. Нас сказали, что Альберт трудный подросток, замечен в воровстве, и его нужно перевоспитывать. Второй рабочий был натуральный индеец, старый, маленького роста и худой, в чем только душа держится. Элизабет взяла себе на воспитание подростка и потом жаловалась, что он ленивый, в промывке не помогает, единственное что делает, это сидит на моторе пока они добираются до места. Зато мой рабочий Билли оказался симпатичным трудолюбивым человеком. Он безропотно носил мешки с вершины разреза к реке, а в минуты отдыха спокойно сидел на корточках, напоминая образ Дерсу Узала. К сожалению, Билли был алкоголик. Его послали к нам в поле, чтобы он отдохнул от выпивки, так как у нас ее негде было достать. Как только мы вернулись в поселок, Билли пришел в нерабочее состояние. Ему, наверное, много не надо чтобы получить дозу, хватает того, что присылают родственники из Вайтхорса.

Мы встали на пляже под разрезом CRH-11, где опять набрали урожай костей. Вечером, те, кто не был занят с ужином, обычно лежали на песке и выбирали из линз гравия мелкие косточки грызунов, такой здесь образовался переотложенный из плейстоцена в голоцен горизонт.

После работы на Олд Кро, троих женщин – меня, Элизабет и Бритту, оставили на несколько дней посмотреть разрез Чичи Блафф на реке Поркупайн немного ниже по течению. Лодку с Олд Кро перегнали Билли с Альбертом, теперь она стояла на гравийном берегу около аэропорта, в месте, где местные держат свои лодки. Сперва были планы сбросить наши вещи на пути с разрезов Олд Кро в поселок, чтобы меньше везти на лодке. Напротив разреза Чичи имелся пляж, где наши уже останавливались в 2006 году. Но планы поменялись, в день вылета вертолет сломался, прислали другой, меньшего размера и вылетали мы в несколько рейсов без лишних залетов.

На следующий день вся экспедиция кроме нас, трех дам, отправилась по домам, а мы остались в поселке с планами поработать на разрезе Чичи. Туда надо было плыть несколько километров на моторной лодке. Бритта уже имела дело с моторами, но не так чтобы очень много, а я и Элизабет только пару раз пробовали им управлять. Сперва мы планировали, что с нами поедет Билли, который и с мотором более знаком и реку знает. Но попытки связаться с Билли не имели успеха, он отвечал что-то невнятное. Надо было его переправлять с вещами сразу на новый разрез без заезда в поселок, чего мы не учли. Кроме того, мои подруги хотели один день отдохнуть в цивилизации, постирать белье и прийти в себя. За этот лишний день, пока пытались достать нашего рабочего и отдохнуть, произошло следующее: за ночь вода в реке Поркупайн внезапно поднялась на три метра. Наша лодка плавала (хорошо, что она была привязана к береговым кустам) на некотором отдалении от бывшего пляжа, ее пришлось с трудом подтягивать обратно. Очевидно, что пляж напротив разреза Чичи, где мы собирались оставить вещи, и куда чуть было вчера не уехали с ночевкой, затоплен.

В результате, местный координатор нашел на один день другого индейца по имени Догги, он привез нас на лодке на разрез, мы там день отработали, я набрала 6 мешков, которые были доставлены на лодке в поселок. Наводнение делало работу на береговом обрыве Чичи затруднительным, вода несла бревна и клочья пены, берег подмывало, для того чтобы стоять и не проваливаться, индеец насыпал лопатой площадку из песка. На противоположном берегу из воды торчали кусты ивы, от пляжа не осталось и следов. В результате задержки на лишний день в поселке, мы избежали мало приятного приключения, эвакуации от ночного наводнения, очевидно, что встали бы мы на песочке как всегда.

Так у меня появились образцы с классического разреза, описанного Швегером и Мэтьюзом, (Schweger, Matthews, 1991) как пример последнего межледниковья. Сам разрез начинался с более древних пород, может даже с миоцена, но эта часть была затоплена, а верхи с псевдоморфозами по ледяным жилам и остатками древесины были вполне доступны. Бритта нашла в паре мест маркировочный горизонт – пепел Олд Кро возрастом около 120 тысяч лет.

Мешки были оперативно промыты на берегу около хижины Харингтона, река за пару дней вернулась к норме, мы завезли на двух квадах лодку на поляну около склада, чтобы ее там никто не трогал. Следующие несколько лет команда Дуэня в Олд Кро не появлялась.

По материалам двух лет интенсивных работ на Олд Кро, я написала большую статью Kuzminaetal., 2014. Образцы с Хидден Блафф и Чичи Блафф туда не вошли по причине нехватки места и неравномерности материала, разрезы Олд Кро были опробованы иначе, более подробно, от нижних горизонтов к верхним. Но материал по двум другим разрезам тоже неплох, он ждет своего времени.

Теперь, в 2015 году, я снова приехала в поселок Олд Кро. У меня не было конкретных планов что и где делать, но были материалы, не вошедшие в основную публикацию, их хорошо было бы дополнить и довести до ума. Поле было запланировано вместе с Альберто Райесом, новым профессором Университета Альберты, бывшим студентом Дуэня. Мы решили, что сосредоточимся на изучении разреза Чичи Блафф. У Альберто была припрятана в поселке большая резиновая лодка с мотором, мы могли доплыть на ней из поселка на разрез, встать на пляже напротив, и спокойно несколько дней поработать. Другие потенциальные участники экспедиции – Грант Зазуля и Росс Мак-Фи, собирались летать из поселка на вертолете, чтобы собирать по пляжам кости. Альберто был рад моему участию, так как собирать кости ему лично было не нужно, а работать на разрезе одному против правил техники безопасности. Конечно же, в реальности все пошло не так как планировали.

Мы с Альберто прибыли в поселок 14 июля. Лететь в Олд Кро нужно из Эдмонтона с пересадкой в Вайтхорсе. Расписание рейсов из Вайтхорса очень простое – каждый день самолет вылетает ровно в 7 утра. Поэтому по пути в Олд Кро ночевка в Вайтхорсе неизбежна. Я заказала номер в мотеле напротив аэропорта, туда я могла добраться со своим грузом самостоятельно, остальные гостиницы расположены в городе, 15 минут езды от аэропорта. Впрочем, городские отели прислали к рейсу свои автобусы. Рано утром я вернулась в аэропорт, он маленький и регистрация начинается почти сразу перед вылетом. Альберто вылетал из Ватхорса, так как уже две недели разъезжал по юкону в поисках ископаемого пепла.

Мы зашли в достаточно крупный самолет и сели на свои места, обозначенные в билете. Это удивило, я помню по прошлым путешествиям, что самолет был маленький, а места кто на какие сел. Неужели северные авиалинии становятся похожи на другие авиакомпании? Не совсем так. В Доусоне всех пассажиров, следующих в Иньювик и Олд Кро попросили выйти, а самолет продолжил путь на Аляску в Фербенкс. Мы погрузились в привычный старенький маленький самолет, где ручную кладь кладут в хвостовое отделение, так как полки над головами пассажиров открытые, как в электричке, и предназначены исключительно для шляп и пальто. Зато, северные авиалинии все еще кормят пассажиров, что прочие канадские и американские компании на внутренних рейсах делать перестали. Никакой проверки перед посадкой не было. Хочешь, принеси из Доусона нож и пытайся угнать маломощный самолет через северные просторы куда долетит.

Скоро мы приземлились на грунтовую полосу поселка Олд Кро. Я помню, с какими проблемами мы сталкивались на Чукотке после каждого дождя, самолеты не летали пока не просохнет полоса. Здесь грунтовое поле было сделано на славу, твердое почти как асфальт, от дождей не размокало. Всю дорогу я беспокоилась, как мы потащим вещи от аэропорта до хижины Харингтона, там недалеко, но кое-какое расстояние пройти надо. Кроме того, мы не знали где будем жить, попытки заказать гостиницу в поселке окончились неудачей, все было прочно занято нашими коллегами – учеными. А стоять в палатках около склада, как делали наши студенты в 2006 году, местное начальство не разрешило, все-таки мы в культурном месте, в населенном пункте. Нам с Альберто предстояло на два дня, пока не появились Грант с Россом, решить жилищную проблему.

После того, как я оказалась на знакомой земле Олд Кро, беспокойство прошло. Нас здесь встретила бывшая аспирантка Дуэня Кристи Кеннеди, та, к которой он летал на вертолете на реку Игл. Теперь Кристи работает в геологической службе Юкона, этим летом оказалась в Олд Кро, она узнала, что мы прилетаем, и специально приехала на кваде нас встретить и помочь с вещами. Кристи поселилась в соседнем здании с домиком Харингтона, в доме под гордым названием гостиница Поркупайн. На самом деле это обычный жилой дом с тремя спальнями, гостиной и кухней, приспособленный хозяевами под сдачу постояльцам. Самих хозяев я так и не увидела.

Сейчас в доме жили Кристина, ее полевой рабочий Джошуа, свекровь Кристины старушка Анн и двое маленьких детей, двух и четырех лет. Свекровь в свои 75 лет приехала в далекий индейский поселок помогать невестке сидеть с детьми пока та работает. Это не первое их совместное полевое мероприятие, в прошлом году они жили на озере Клуане в палатке. Я еще ни разу не видела столь славных отношений между свекровью и невесткой. Семья Кеннеди разрешила нам пользоваться их кухней и прочими удобствами, только места для ночлега для нас не было, и мы решили поставить во дворе палатки. Альберто имел беседу с хозяйкой гостиницы и спросил ее смиренно, не может ли он одну ночь провести в палатке во дворе, она разрешила. Про последующие ночевки он спрашивать так сразу не решился, тем более, что мы ожидали еще двух товарищей, которые неизвестно заказали жилье или нет. А потом мы при всех усилиях хозяйку поймать больше не могли, и спрашивать разрешения было не у кого. В результате, вновь прибывшие вместе с Альберто (все профессора, а не бродяги какие-нибудь), поселились в гараже.

Мы достали ключи от склада Харингтона и от нового склада, куда переместили часть оборудования. В маленькой бревенчатой хижине под гордым наименованием центр палеобиологических исследований, почти весь пол был занят канистрами с бензином, а все остальное пространство беспорядочно завалено разнообразнейшим хламом. Во дворе царил живописный северный беспорядок из бочек, старых дверей, полусгнивших досок, размягшего картона, пленок и сеток. На краю участка притулилась наша дюралевая лодочка, которую мы притащили в 2008 году, ее никто с того времени не трогал и вокруг разрослась пышная трава с крапивой. Зато, хранение в домике канистр с бензином предотвратило его заселение шмелями, складом часто пользовались. Оказалось, что бензин в поселке можно купить только с 3 до 5 (в середине рабочего дня), платить надо в одном конце поселка, а забирать бензин в другом, так что это сложное мероприятие. Между тем, бензин нужен и для моторных лодок и для квадов, на которых ездят многочисленные угнездившиеся здесь ученые. Поэтому топливо запасают.

Раньше в домике Харингтона можно было жить (если решить проблему с удобствами). Там имелся стол, проведено электричество, там, очевидно, раньше работали и возможно даже сидели за микроскопом. Сейчас, без единого хозяина, помещение пришло в такой мало опрятный вид. Пока мы пользовались любезностью соседей, а на ночь я ставила в кустах палатку, так чтобы ее не было видно. Когда семья Кеннеди уехала, мне пришлось готовить в электрочайнике (что напомнило советские времена путешествий с кипятильником), пользуясь проводкой в хижине, а спать где придется, то в палатке, то на полу домика, когда большинство канистр разобрали.

Второй склад представлял из себя нечто вроде гаража. Там стояли сномобили, а на полках достаточно просторно и доступно размещено оборудование нескольких экспедиций, в том числе мои старые сита. Первый день мы возились с лодкой, надували ее и проверяли не спускает ли. Когда прибыли Грант и Росс, мы решили лодку опробовать. Дотащили ее до реки, которая в этом месте была с неприятным вязким берегом, прикрепили мотор. Тут то и выяснилось, что достать бензин в поселке не так просто, пришлось одолжить канистру у другой экспедиции.

После обеда состоялось торжественное испытание лодки. На ней уже плавали по Юкону, но несколько лет она пролежала без движения и всякое могло случиться. Поплыли смотреть разрез недалеко от устья Олд Кро под названием Бернт Блафф (горелый обрыв). От поселка туда плыть недалеко, всего 10 км, сперва немного вверх по течению Поркупайн, обогнув обширную отмель, до устья, потом немного вверх по течению реки Олд Кро. Вроде бы ничего сложного, многочисленные экспедиции до нас проплывали всю реку. Мне было особенно важно добраться до разреза. Если я наберу пару мешков на промывку, то у меня будет занятие, пока Грант с компанией летает на вертолете.

Итак, поплыли. На носу лодки громоздились ведра, молотки, лопаты, и крайне нескладное по форме сито с огромной ручкой, с помощью которого Росс намеревался просеивать сухую породу в поисках третичных грызунов. Перешагивать через это сито было очень неудобно. Оно так и не было ни разу использовано.

Сразу в устье реки Олд Кро лодка со скрежетом села на мель. Мотор почему-то не сломался. Мы с трудом стащили лодку и заплыли в реку по другой протоке. Через 10 минут снова раздался скрежет, и так мы боролись с мелями пока не уперлись в сплошную поперечную галечную косу. Мужики при каждой посадке прыгали в воду (рис. 15), чтобы стащить лодку, иногда прыгала и я, предусморительно одев на ноги вместо ботинок пластиковые тапочки.

Рис. 15. Сводный разрез Олд Кро с местом находок артефактов, из Morlan, Matthews, 1978.
Рис. 16. Устьевая часть реки Олд Кро мелкая, так как здесь проходит гряда коренных пород. Лодку тянули через мели, но до разреза не добрались, а громоздкое сито с ручкой ни разу не понадобилось. Фото С. Кузьминой.

Вода теплая, но одежду и обувь мои спутники промочили с малой вероятностью высыхания, ведь костра у нас не было и обогревательных приборов тоже. А до разреза лодка так и не добралась. Впрочем, по рассказам А.В. Шера и Чарли Швегера, у них всегда были похожие проблемы в устьевой части реки. Здесь проходит полоса коренных пород, а выше по течению, где берега сложены рыхлыми четвертичными отложениями, мелей больше нет. Мы бросили бесполезные усилия, течение быстро вернуло лодку к устью, на всякий случай мы пристали посмотреть устьевой береговой обрыв, где, как и ожидалось, четвертичных отложений не оказалось совсем (рис. 17).

Рис. 17. Так выглядит экспедиционная надувная моторная лодка. Она выдержала десяток посадок на мель, а теперь отдыхает около последнего берегового обрыва реки Олд Кро. Он сложен меловыми и третичными песками с ожелезненными конкрециями, и выветрелым известняком. Фото С. Кузьминой.

Вечером Кристи и Джошуа спросили, как мы преодолели мели. Они слышали скрежет нашей лодки с места их работы с вершины обрыва, и видели как мы суетимся вокруг. На следующий день мужская часть экспедиции с лагерным оборудованием улетела на пару дней на вертолете, а я осталась в поселке; я не платила за летные часы и меня могли взять только при наличии свободного места. Делать мне было нечего, и я пошла наверх в тундру ставить ловушки на современных насекомых. Самым продуктивным местом в этом походе за жуками была небольшая лужа в середине известкового карьерчика. Собственно, дорога из поселка карьером и заканчивалась. Отсюда открывался замечательный вид во все стороны, дорога за три с половиной километра поднималась из зоны пойменного леса через лесотундру в кустарниковую тундру (рис. 18).

Рис. 18. В холмах выше поселка Олд Кро начинается лесотундра, а чуть выше тундра. В отличие от Сибири, самое северное дерево здесь елка, а кустарники те же, карликовая березка и ольховник. Фото С. Кузьминой.

Сейчас тундра была исключительно сухой, без единой лужицы в болотистых местах, но на карьере каким-то чудом остался островок воды, и там сконцентрировались жуки плавунцы. Было очень красиво, но жарко, я устала.

Вечером я ужинала с Кристиной, и мы решили, что завтра я смогу полететь вместе с ними на вертолете, так как в нем есть лишнее место. Тут же позвонили коллеги, и предложили мне лететь вместе с вещами чтобы переночевать около разреза.

Рано утром мы появились на летном поле. Вертолетчик, молодой парень из Иньювика, похоже что метис, прочел мне краткую инструкцию, и вот я снова лечу над Олд Кро. Летать на легких вертолетах совсем особое впечатление. Он может зависнуть по нашей просьбе около разреза и сесть на крохотный пятачок ровной поверхности. Так и сейчас, вертолет сел на каменную отмель с обрывом в паре метрах от винтов (рис. 19).

Рис. 19. Легкий 5 местный вертолет способен сесть на небольшую отмель возле обрыва. Фото С. Кузьминой.

Потом вертолет полетел за командой Гранта, которая ночевала на реке Блюфиш. Они вернулись, но не сразу на разрез, а сперва приземлились на берег чуть ниже по течению. Как потом оказалось, ребята искали место для лагеря, но места не было, и ночевка здесь, таким образом, отменялась. Я возила вещи напрасно, только испачкала в глине рюкзак.

Вечером с разреза пришлось улетать со всем лагерным оорудованием и недопромытыми мной тремя мешками образцов. Из-за перегруза пришлось делать два рейса. Пока мы сидели на разрезе, несколько раз начинался дождь, один раз сильный, но дефицит времени заставлял работать и в дождь. За короткий ветролетный день, конечно, много не поизучаешь. Все бегом, все в спешке. Было бы лучше провести здесь два дня, даже в не очень комфортном месте для лагеря. Я бы выровняла площадку для палатки лопатой, но решение принимали другие.

Так мне и не удалось пожить вне поселка. Потом были еще вертолетные поездки и только в последний день мы отправилсь на лодке на разрез Чичи Блафф (рис. 20, 21).

Рис. 20. Разрез Чичи Блафф (Ch'ijee's Bluff) вид с вертолета. Фото С. Кузьминой.
Рис. 21. Карта района и схема разреза Чичи Блафф. Из Matthews et al., 1990.

Ребята на следующий день улетали, нам нужно было еще просушить и упаковать лодку, поэтому вернулись рано. Но наводнения на сей раз не было, и я смогла опробовать низы разреза, предположительно третичного возраста, с горизонтами крупных пней и бревен (рис. 22).

Рис. 22. Нижний горизонт с ветками, листьми, шишками и стволами деревьев в разрезе Чичи Блафф. Фото С. Кузьминой.

В статье Matthewsetal., 1990 приведено подробное описание разреза (рис. 21). В основании разреза они описали горизонт с крупными ожелезненными стволами и пнями деревьев – горизонт 1, далее песок, глина и гравий без деревьев, горизонт 2, и мощный слой озерных отложений, горизонт 3. Во всех трех горизонтах отмечено высокое содержание пыльцы сосны, которая ныне растет только на юге Юкона, и, даже обладая высокой летучестью, никак не могла пролететь в массовом количестве пару тысяч километров. Намагниченность в горизонте 3 обратная, значит, возраст, по крайней мере, древнее 700 тысяч лет. Из горизонта Мэтьюзом были взяты образцы на насекомых, но найден только один жук, относящийся к вымершему виду - Micropeplus hopkinsi.

Выше находится знаменитый горизонт 4, включающий псевдоморфозы по ледяным жилам и остатки древесины. Там же находится слой пепла Олд Кро, поэтому возраст горизонта уверенно определен как последнее межледниковье (начало позднего плейстоцена). Отсюда известно много насекомых, добытых как Мэтьюзом, так и мной. Некоторые виды сейчас встречаются значительно южнее, так что горизонт 4 был сформирован в более теплых, чем ныне, условиях.

В этом году я не стала залезать наверх к псевдоморфозам, а сосредоточилась на древних отложениях. К какому горизонту описания Мэтьюза с соавторами он относится, нам так и не удалось понять. В основании разреза лежали ожелезненные конкреции, а стволы деревьев и пни были свежие, без ожелезнения. Может быть, сейчас открылся участок, нашими предшественниками не описанный. Если ли в образце насекомые, я пока не могу понять. При промывке их не было видно.

Надо сказать, что особого успеха в этой экспедиции не достиг никто. Росс собирался сосредточиться на древних млекопитающих, найти остатки в третичных отложениях, и так ничего и не нашел. Относительно плейстоценовых млекопитающих, сперва был некоторый успех на пляже около разреза CRH 11, где успех гарантирован (рис. 23).

Рис. 23. Галечная отмель ниже разреза CRH-11, переполненная костями. Фото С. Кузьминой.

Там действительно мы набрали несколько мешков костей, а вертолетчик нашел наилучшие образцы – зуб гигантского бобра и красиво сделанный каменный нож размером с ладонь. Весь следующий день два палеонтолога и примкнувший к ним Альберто пролетали по долине реки и не нашли ни одной новой кости. Альберто на смог найти нужный ему слой пепла и тоже был расстроен.

Грант утешал коллегу, что отрицательный результат тоже результат, на что Росс мрачно ответил, что отрицательный результат производит отрицательное впечатление. На самом деле, если до нас в третичных отложениях никто костей не находил, то почему именно сейчас они должны появиться. Другое дело насекомые. Мэтьюз опубликовал работу с третичными жуками из бассейна Блюфиш, а в других местах он не везде тестировал породу, что сейчас сделала я. Правда, порода была такая, что насекомых там скорее всего нет. Впрочем, в паре образцов из верхов (мы взяли образцы из горизонта с псевдоморфозами на одном из разрезов),  насекомые были видны еще при промывке, так что какой-то результат я получила.

После отъезда основной части экспедиции, увы, вместе с ними уехала команда Кеннеди и доступ к удобствам прекратился, я осталась на несколько дней домывать то, что было набрано в вертолетно-лодочной суматохе. За два дня мешки были промыты, теперь предстояло сушить влажный материал чтобы уменьшить его вес. Кроме того, сухой остаток можно просеять через крупное сито и отделить камушки (здесь пригодился древний промывочный ящик Морлана). Теперь все зависило от погоды, которая, как всегда на севере, была неустойчива (рис. 24).

Рис. 24. Погода в Олд Кро была переменчива, иногда дождь начинался несколько раз в день и быстро заканчивался. Фото С. Кузьминой.

Утром все затянуто, собирается дождь, а к полудню светит яркое солнце, или наоборот. На ночь приходилось лотки с образцами закрывать от потенциального дождя, а днем все время переставлять на солнечные места и перемешивать. Усилия увенчались успехом – за два дня все высохло. Теперь, вместо нескольких сотен долларов за отправку груза, я заплатила всего 50. В последний день я сходила снять ловушки наверх в тундру, увы, жуки по такой погоде бегали неохотно, и в мои стаканчики мало кто попался. В тундре стала поспевать голубика, а на болоте появилась первая желтая морошка. Никто их не собирал. Индейцы регулярно катались на квадах по дороге до карьера и обратно, без остановок. Зачем они тратили на столь бесполезное дело трудно доставаемый бензин, я понять не могу, не иначе, тяга оседлать живого или железного коня у них в крови. Пару раз мимо меня проехалась даже полицейская машина, тоже в порядке прогулки, так как наверху никого не было.

В последний отлетный день жители поселка изменили поведение. Обычно индейцы люди замкнутые, без нужды слова не произнесут. Но сейчас, когда я бегом относила ключ от хижины и оформляла груз, встречные стали улыбаться и вступать в общение. Меня остановил старик, и с трудом ворочая языком, стал объяснять что ему 89 лет, а он все живет, что его очень удивляет. Женщина со стойки северных авиалиний специально вышла из здания, чтобы сфотографировать меня на фоне аэропорта (рис. 25).

Рис. 25. Автор этой заметки перед отлетом из Олд Кро. Фото местной жительницы.

Она была удивлена, что я из России. Каким образом вы оказались в Олд Кро? Так далеко...

Самолет загрузил очередную порцию ученых и местных жителей, и отправился по маршруту Иньювик – Доусон – Вайтхорс. В Иньювике зашли еще несколько ботанического вида личностей, говорящих по немецки. В Доусоне я встретила в самолете (мы пересели в более крупный) Элизабет, которая возвращалась из своего поля. На севере мир особенно тесен.

Рейс северных авиалиний из Вайтхорса летел по кркруговому маршруту. Сюда я прилетела напрямик из Эдмонтона, а обратно самолет летел через Калгари. Таким образом осуществляется связь маленькой столицы территории Юкон с двумя крупнейшими городами провинции Альберты, где сосредоточены основные научные центры по изучению Арктики, в Калгари арктичекий институт, в Эдмонтоне университет Альберты. Груз образцов прибыл на следующий день, я заехала за ним в грузовой терминал северных авиалиний, представлющий из себя одну темную комнату в огромном здании грузоперевозок международного аэропорта Эдмонтона. Оперативно и без проблем. Теперь мне предстоит занудная работа по извлечению остатков жуков из полусотни килограмм песка, торфа и растительного детрита – привычное дело, которым я начала заниматься в 1983 году после первого студенческого поля в Колымскую низменность, и без которого не мыслю своего существования.

Рис. 11. Корреляция кратковременных климатических изменений в Гренландии и Антарктиде во время последнего ледниковья, из Ommen, 2015.

Литература

  1. Amick, D.S. 2015. The recycling of material culture today and during the Paleolithic. Quaternary International, 361, 4-20.
  2. Barkai, R., Lemorini, C., Vaquero, M. 2015. The origins of recycling: A Paleolithic perspective. Quaternary International, 361, 1-3.
  3. Barton, H., Torrence, R. 2015. Cooking up recipes for ancient starch: assessing current methodologies and looking to the future. Journal of Archaeological Science, 56, 194-201.
  4. Blockley, S.P.E., Edwards, K.J., Schofield, J.E., Pyne-O'Donnell, S.D.F., Jensen, B.J.L., Matthews, I.P., Cook, G.T., Wallace, K.L., Froese, D. 2015. First evidence of cryptotephra in palaeoenvironmental records associated with Norse occupation sites in Greenland. Quaternary Geochronology, 27, 145-157.
  5. Borrero, L.A. 2015. Moving: Hunter-gatherers and the cultural geography of South America. Quaternary International, 363, 126-133.
  6. Callaway, E. 2015. South America settled in one go. Nature, 520, 598-599.
  7. Carlson, R.J., Baichtal, J.F. 2015. A Predictive Model for Locating Early Holocene Archaeological Sites Based on Raised Shell-Bearing Strata in Southeast Alaska, USA. Geoarchaeology, 30, 120–138.
  8. Codding, B.F., Bird, D.W. 2015. Behavioral ecology and the future of archaeological science. Journal of Archaeological Science, 56, 9-20.
  9. Crann, C.A., Patterson, T.R., Macumber, A.L., Galloway, J.M., Roe, H.M., Blaauw, M., Swindles, G.T., Falck, H. 2015. Sediment accumulation rates in subarctic lakes: Insights into age-depth modeling from 22 dated lake records from the Northwest Territories, Canada. Quaternary Geochronology, 27, 131-144.
  10. Dajani, R. 2015. Why I teach evolution to Muslim students. Nature, 520, 409.
  11. Delgado, M., Aceituno, F.J., Loaiza, N. 2015. Multidisciplinary studies on the human-environment interaction during the initial peopling of the Americas. Quaternary International, 363, 1-3.
  12. DiMaggio, E.N., Campisano, C.J., Rowan, J., Dupont-Nivet, G., Deino, A.L., Bibi, F., Lewis, M.E., Souron, A., Garello, D., Werdelin, L., Reed, K.E., Arrowsmith, JR. Early Homo at 2.8 Ma from Ledi-Geraru, Afar, Ethiopia. Science, 347, 6228, 1355-1358.
  13. Edwards, K.J., Fyfe, R.M., Hunt, C.O., Schofield, J.E. 2015. Moving forwards? Palynology and the human dimension. Journal of Archaeological Science, 56, 117-132.
  14. Fassbinder, J.W.E. 2015. Seeing beneath the farmland, steppe and desert soil: magnetic prospecting and soil magnetism. Journal of Archaeological Science, 56, 85-95.
  15. Grayson, D.K., Meltzer, D.J. 2015. Revisiting Paleoindian exploitation of extinct North American mammals. Journal of Archaeological Science, 56, 177-193.
  16. Hellstrom, J., Pickering, R. 2015. Recent advances and future prospects of the U-Th and U-Pb chronometers applicable to archaeology. Journal of Archaeological Science, 56, 32-40.
  17. Hickin, A. S., Lian, O. B., Levson, V. M., Cui, Y. 2015. Pattern and chronology of glacial Lake Peace shorelines and implications for isostacy and ice-sheet configuration in northeastern British Columbia, Canada. Boreas, 44, 288–304.
  18. Horsburgh, K.A. 2015. Molecular anthropology: the judicial use of genetic data in archaeology. Journal of Archaeological Science, 56, 141-145.
  19. Hunt, C.O., Gilbertson, D.D., Hill, E.A., Simpson, D. 2015. Sedimentation, re-sedimentation and chronologies in archaeologically-important caves: problems and prospects. Journal of Archaeological Science, 56, 109-116.
  20. Jeffers, E.S., Nogue, S., Willis, K.J. 2015. The role of palaeoecological records in assessing ecosystem services. Quaternary Science Reviews, 112, 17-32.
  21. Johnson, B.G. 2015. 2015. Recommendations for a system to photograph core segments and create stitched images of complete cores. J. Paleolimnol., 53, 437–444.
  22. Karr, L.P. 2015. Human use and reuse of megafaunal bones in North America: Bone fracture, taphonomy, and archaeological interpretation. Quaternary International, 361, 332-341.
  23. Killick, D. 2015. 2015. The awkward adolescence of archaeological science. Journal of Archaeological Science, 56, 242-247.
  24. Ladd, M., Way, R.G, Viau, A.E. 2015. The impact of using different modern climate data sets in pollen-based paleoclimate reconstructions of North America. Quaternary Science Reviews, 112, 78-85.
  25. Lewis, S.L. Maslin, M.A. 2015. Defining the Anthropocene. Nature, 519, 171-180.
  26. Lycett, S.J. 2015. Cultural evolutionary approaches to artifact variation over time and space: basis, progress, and prospects. Journal of Archaeological Science, 56, 21-31.
  27. Mahan, S.A., Nelson, M.S., Rittenour, T.M., Hanson, P., Rhodes, E. 2015. The 9th New World Luminescence Dating Workshop: Aim of the community and scope of the conference proceedings. Quaternary International, 362, 1-2.
  28. Makarewicz, C.A., Sealy, J. 2015. Dietary reconstruction, mobility, and the analysis of ancient skeletal tissues: Expanding the prospects of stable isotope research in archaeology. Journal of Archaeological Science, 56, 146-158.
  29. McDonald, H.G., Stafford, T.W. Jr., Gnidovec, D.M. 2015. Youngest radiocarbon age for Jefferson's ground sloth, Megalonyx jeffersonii (Xenarthra, Megalonychidae). Quaternary Research, 83, 355–359.
  30. Monastersky, R. 2015. The human age. Nature, 519, 144-147.
  31. Munro, M. 2015. Canada pushes applied research. Nature, 520, 595-596.
  32. Ommen, T.V. 2015. Northern push for the bipolar see-saw. Nature, 520, 630-631.
  33. Rick, T.C., Ogburn, M.B., Kramer, M.A., McCanty, S.T., Reeder-Myers, L.A., Miller, H.M., Hines, A.H. 2015. Archaeology, taphonomy, and historical ecology of Chesapeake Bay blue crabs (Callinectes sapidus). Journal of Archaeological Science, 55, 42-54.
  34. Roberts, R.G., Jacobs, Z., Li, B., Jankowski, N.R., Cunningham, A.C., Rosenfeld, A.B. 2015. Optical dating in archaeology: thirty years in retrospect and grand challenges for the future. Journal of Archaeological Science, 56, 41-60.
  35. Steele, T.E. 2015. The contributions of animal bones from archaeological sites: the past and future of zooarchaeology. Journal of Archaeological Science, 56, 168-176.
  36. Steguweit, L. 2015. Rotten ivory as raw material source in European Upper Palaeolithic. Quaternary International, 361, 313-318.
  37. Swindles, G.T., Amesbury, M.J., Turner, T.E., Carrivicka, J.L., Woulds, C., Raby, C., Mullan, D., Roland, T.P., Galloway, J.M., Parry, L., Kokfelt, U., Garneau, M., Charman, D.J., Holden, J. 2015. Evaluating the use of testate amoebae for palaeohydrological reconstruction in permafrost peatlands. Palaeogeography, Palaeoclimatology, Palaeoecology, 424, 111–122.
  38. Terhorst, B., Makeev, A., Pennock, D. 2015. The relevance of paleosols in Quaternary terrestrial archives. Quaternary International, 365, 1-3.
  39. Thomas, K.D. 2015a. Molluscs emergent, Part II: themes and trends in the scientific investigation of molluscs and their shells as past human resources. Journal of Archaeological Science, 56, 159-167.
  40. Thomas, K.D. 2015b. Molluscs emergent, Part I: themes and trends in the scientific investigation of mollusc shells as resources for archaeological research. Journal of Archaeological Science, 56, 133-140.
  41. Tollefson, J. 2015. Global-warming limit of 2 °C hangs in the balance. Nature, 520, 14-15.Torrence, R., Martinon-Torres, M., Rehren, T. 2015. Forty years and still growing: Journal of Archaeological Science looks to the future. Journal of Archaeological Science, 56, 1-8.
  42. Van der Plicht, J., Molodin, V.I., Kuzmin, Y.V., Vasiliev, S.K., Postnov, A.V., Slavinsky, V.S. 2015. New Holocene refugia of giant deer (Megaloceros giganteus Blum.) in Siberia: updated extinction patterns. Quaternary Science Reviews, 114, 182-188.
  43. Victor, D. 2015. Embed the social sciences in climate policy. Nature, 520, 27-29.
  44. Villmoare, B., Kimbel, W.H., Seyoum, C., Campisano, C.J., DiMaggio, E.N., Rowan, J., Braun, D.R., Arrowsmith, J.R., Reed, K.E., 2015. Late Pliocene fossiliferous sedimentary record and the environmental context of early Homo from Afar, Ethiopia. Science, 347, 6228, 1352-1355.
  45. WAIS Divide Project Members. 2015. Precise interpolar phasing of abrupt climate change during the last ice age. Nature, 520, 661-676.
  46. Waters, M.R., Stafford, T.W. Jr., Kooyman, B., Hills, L.V., 2015. Late Pleistocene horse and camel hunting at the southern margin of the ice-free corridor: Reassessing the age of Wally’s Beach, Canada. PNAS, 112, 4263–4267.
  47. Wood, R. 2015. From revolution to convention: the past, present and future of radiocarbon dating. Journal of Archaeological Science, 56, 61-72.
  48. Wyshnytzky, C.E., Rittenour, T.M., Nelson, M.S., Thackray, G. 2015. Luminescence dating of late Pleistocene proximal glacial sediments in the Olympic Mountains, Washington. Quaternary International, 362, 116-123.
  49. Young, N.E., Briner, J.P. 2015. Holocene evolution of the western Greenland Ice Sheet: Assessing geophysical ice-sheet models with geological reconstructions of ice-margin change. Quaternary Science Reviews, 114, 1-17.