Летом большинство наших коллег отправляются в поля, но на количестве публикаций это никак не сказывается, ведь пишут статьи зимой, а потом они отлеживаются в редакциях. Начнем наш обзор с археологии.

Замещение двух видов людей, неандертальца на современного человека разумного в Европе, рассмотрено в статье Daviesetal., 2015. Авторы провели ревизию старых данных, так как за прошедние после начала исследований неандертальца 160 лет, методика науки сильно изменилась. В частности, появилсь новые точные методы определения возраста фоссилий. Особенно трудно определить возраст человека древнее конца позднего плейстоцена. Сейчас радиоуглерод расширил лимит почти до 60 тысяч лет (в аккуратность подобных датировок не все верят) и появился ряд новых методов. В частности, хорошо работает тефрохронология – определение возраста по ископаемому вулканическому пеплу. Вулканы, кроме того, что они производили необходимый для датировок пепел, еще и воздействовали на наших предков негативным образом. Им приходилось покидать районы активной вулканической деятельности, и здесь преимущество оказалось у хомо сапиенс. Неандертальны предпочитали селиться в мозаичных биотопах, чтобы совместить как можно больше возможностей для жизни и охоты при минимальной мобильности. Хомо сапиенс был более подвижен и более социален, при случае, племя знало куда уйти. При этом, похоже, что прямой конкуренции между двумя видами не было. Неандертальцы стали вымирать до начала интенсивного расселения сапиенс.

В статье Gautney, Holliday, 2015, восстанавливаются области, где теоретически могли поселиться люди во время последнего ледникового максимума. На основании доступной площади, вычислялся также размер популяции человека. Очертания обитаемой земли 20 тысяч лет назад отличались от современных. Авторы делают реконструкцию карты ледникового периода традиционными методами, вычерчивают границы суши с учетом более низкого уровня мирового океана и изымают от благоприятных земель площадь, занятую покровными ледниками, а также пустыни, очертания которых тоже были отражениями иного соотношения суши, моря, ледников, циклонов и антициклонов.

В статье приведены карты (рис. 1) с обозначением древней береговой линии и непригодных для жизни областей. К сожалению, подробной карты для Сибири в статье нет, только общая всей Еврозии. Красным цветом непригодности закрашен весь север Азии после широты 65 градусов. Граница достаточно условна. Авторы знакомы, конечно, с наличием янской стоянки на широте 71 градус, но считают, что она, во первых, единична, во вторых, немного древнее ледникового максимума. А других археологических находок на севере нет. Наверное, считают авторы, климат для человека был слишком суров, и, несмотря на отсутствие ледника, области оставались незаселенными. В Африке и Австралии точно так же закрашены непригодные для поселений пустыни.

Рис. 1. Теоретические очертания обитаемых человеком земель во время последнего ледникового максимума, из Gautney, Holliday, 2015.

Итого, пригодной для человека площади в Евразии, Африке и Австралии получилось 76,959,712.4 квадратных километра. Про Америку пока речь не идет, так как люди 20 тысяч лет назад туда еще не проникли (по мнению большинства ученых). Плотность населения была рассчитана, учитывая образ жизни охотника-собирателя, как 0.12 человека на квадратный километр. То есть, на племя из человек 20 приходилось более сотни квадратных километров охотничьих угодий. Если меньше, то народ начинал драться за ресурсы, что приводило к выравниванию соотношения площади и населения. Поэтому, людей во время ледникового максимума на Земле было немного, от 1 до 7 миллионов. Это, наверное, и есть оптимальная численность населения, так, чтобы жить не тесно, друг друга не раздражать, не испытывать стресс и желание убить ближнего.

Сейчас человечество способно обеспечить свое выживание за счет новых технологий, и население выросло на несколько порядков. Земля терпит, но психология, сформировавшияся в плейстоцене, реагирует реликтовым образом. Вроде бы, мы социальные существа и живем в коллективе, без коллектива человеку плохо. Но с каким удовольствием мы гуляем в лесу или в тундре в полном одиночестве! Как мы радуемся визиту соседа, приехавшего на моторке за сотню километров специально с тобой пообщаться. А в городском парке, где есть удобные дорожки, скамейки и развлечения, редко с кем вообще тянет разговаривать, наоборот, люди воспринимаются как помеха. Потому что их намного больше чем 0.12 души на квадратный километр. Впрочем, психология постепенно меняется. Я беседовала с китаянкой, которая, приехав в Канаду, первое время боялась выходить на улицу. Ей казалось, что сишком пустнынно, необычно, отчего некомфортно. Зато теперь, реликтовое сознание вернулась к выращенной в тесноте женщине вполне, и она стала получать удовольствие от малолюдия.

Мрачноватая тема для исследований нашла отражение в статье Discamps, Costamagno, 2015, в журнале археологических наук. Речь в ней идет о смертности, и от том, как ее правильно отображать в научных работах. Правда, имеется ввиду смертность среди животных. Авторы предложили математические модели и графики. Оказывается, уже есть типичные графики смертности, и они даже распределяются по типам, как, например, катастрофический тип (когда происходит природная катастрофа и умирают все) или юношеский (смертность молодняка). Модели нужны, чтобы понять взаимоотношения древних охотников и их добычи. Сравнение нормальных графиков смертности и «оверкил» помогает понять истинную роль человека в вымирании некоторых животных.

В работе Coffman, Rasic, 2015, описана роль вулканических пород в изготовлении каменных орудий древними индейцами на Аляске. Картинок орудий в статье мало, а карт много. Естественно, что люди делали орудия из тех камней, которые имелись в доступности. Потом орудия распространялись с помощью миграций и торговли, но, по характерным особенностям, можно восстановить центр их изготовлелия, что и попытались сделать авторы.

Центральная Аляска, в частности долина реки Танана, где сейчас расположен университетский город Фербенкс, считаются важным путем миграций древних американцев. Здесь же находятся местонахождения подходящих вулканических пород, тонкозернистых, поддающихся обработке. Интересно, что со временем, пропорции в использовании различных пород менялись. Может быть, изменения климата создавали благоприятные условия для разной растительности, и, следовательно, доступности местонахождений. Одно дело, когда карьерчик расположен в густом лесу с шиповником, а другое дело, если среди открытого травянистого участка. Впрочем, авторы не сосредотачиваются на объяснениях, а просто говорят, что источники материала, в большинстве случаев, удалось установить, и что работа эта перспективная.

Очередной эксперемент был проделан археологами, чтобы прояснить хозяйственный быт первобытных людей (Tencariuetal., 2015). На сей раз испытывались сосуды для выпаривания соли - брикветеджи (briquetage). Выглядят данные сооружения (рис. 2) странновато, сразу и не догадаешься, что они имеют отношение к соляному бизнесу.

Рис. 2. Античные приспособления для выпаривания соли, из Tencariu et al., 2015.

Впрочем, археологи способны восстанавливать предметы по черепкам, а в данном случае только черепки и остаются от сосудов, и связано это с технологическим процессом. Румынские исследователи аккуратно воспроизвели древнюю технологию и добились того, чтобы черепки от эксперементальных брикветеджей, по форме и микроцарапинам, не отличались от реальных артефактов. Процесс подражательства запечетлен в картинках (рис. 3), где все очень понятно показано.

Рис. 3. Исторический эксперемент по выпариванию соли, из Tencariu et al., 2015.

Авторы сделали два эксперемента, по упрощенной методике (рис. 3 слева снизу), там соль выпаривалась не очень хорошо, и по усовершенствованной (рис. 3 справа). Первый раз современные люди получили товарный объем соли в ходе исторического эксперемента. Использовались только доступные тогда материалы (глина, вода из минеральных источников, животные и растительные материалы) и топливо (дрова). Вода из концентрата выпаривалась на солнце или медленном огне, в подземных печах, а потом сосуд ставился на более сильный огонь, где кристаллы спекались в комок, после чего сосуд разбивался и доставался «соляной пирог». Вот почему все соляные сосуды сохранились в виде черепков. Наилучшие пироги получались, если в сосуд поместить лопух, тогда соль не прилипала к стенкам.

В статье Coster, Field, 2015, разрабатывается метод определения растительности по зернам крахмала. В археологическом материале любые примазки к черепкам имеют важное значение. Сами зерна люди съедали, и от них мало что остается, разве что курьез в виде забытого горшка. Но следы крахмала от употребленных в пищу растений остаются, и по морфологии зерен крахмала вполне возможно определить вид растения. Такие попытки уже делались в археологической практике, но результаты были не очень достоверными. Сейчас авторы предоставили базу данных для определения зерен, причем специальная программа позволяет проводить определения автоматически, путем наложения изображений. Всего в базе данных помещены зерна крахмала от 1032 видов растений, как пищевых так и медицинских. Такая база позволит археологам определять невнятные пищевые остатки безошибочно.

Среди публикаций последнего времени попадаются любимые мной работы по ископаемым насекомым. В статье Forbes et al., 2015, рассматриваются насекомые из поселения древних эскимосов на Аляске. В поле американской археологии древним поселением считается то, что в Европе почти современность. Археологи взяли образцы из дерновых эскимосских домов 14-17 веков. Причем, образцов с насекомыми всего два, зато, как написано в статье, в них очень много остатков. Я, сразу же после прочтения введения, полезла смотреть таблицу, желая насладиться длинным списком, так как не каждый день в Арктике находят богатые ископаемые энтомофауны. И действительно, в конце таблицы красуются итоговые цифры: в одном образце 511 остатков, а в другом 3192 – это очень много. В моих образцах неплохо, если наберется около сотни жуков. Однако, список в таблице короткий и не совсем обычный. Большая часть, извлеченных из эскимоского поселения хитиновых остатков, относится вовсе не к жукам, а к панцырным клещам и куколкам мух. Кроме того, найдены, в достаточном большом количестве, вши, немного блох, водные личинки ручейников и комаров звонцов, которые, в отличие от вшей и блох, неизвестно как в дома попали.

Среди жуков мы видим стафилинид, немного жужелиц, одного плавунца и несколько остатков живущих в продуктах жуков латридиид.

Действительно, необычный комплекс, хотя авторы и немного преувеличили «обилие» образцов. Когда у меня образец забит неопределимыми куколками мух, я его не выделяю в особо ценные. Например, в черепе бизона с Олд Кро, найденном Диком Харингтоном, остатков мушиных куколок были несколько тысяч, и никто по этому поводу не возбудился - чисто тафономическое явление, мухи любят окукливаться в подходящих щелях.

Археологический характер комплекса насекомых, конечно, виден отчетливо. Например, вид одного из насекомых называется Pediculus humanus, что, даже несведущий в энтомологии читатель, легко может расшифровать, вспомнив слова педикулез и гуманистический. Кроме человеческой вши, в образцах обнаружена вошь собачья.

Остальные насекомые могут встречаться где угодно. Относительно правильного определения жука латридииды у авторов были сомнения, так что они не отнесли этот остаток к синантропным видам. Все прочие виды совсем не синантропные. Жужелицы, стафилиниды и водные насекомые явно попали в дома случайно. Материал жилищ мог привлекать наземных жуков в качестве укрытия, но водным личинкам там делать было совсем нечего. Авторы статьи считают, что остатки водных насекомых попали в дома вместе со строительным материалом, дерном. Тогда стоит предположить, что дерн вырезался в болотах, а зачем? Остается только гадать, как именно древние эскимосы строили свои дерновые дома, может быть они обмазывали их илом из озер вместо глины, а может быть, они использовали вместе с дерном торф.

Вторая, опубликованная в последнее время статья по четвертичным насекомым, написана Скоттом Элайсом (Elias, 2015), она посвящена местонахождениям в Скалистых горах. Элайс сейчас работает в Великобритании, но начинал карьеру в Колорадо и поэтому хорошо знает район. Статья обзорная, по материалам нескольких десятков разрезов в Скалистых горах, где были найдены млекопитающие и насекомые, большая часть из Колорадо. Это понятно, по моим наблюдениям, четвертичные насекомые появляются там, где работает специалист. Если посмотреть на карту Евразии, то мы увидим концентрацию местонахождений в Англии, Франции, Белоруссии, и на северо-востоке России, что, на первый взгляд, ничем не объяснимо, потому что по геологическим условиям, Белоруссия, например, ничем от Московской области не отличается, но в Белоруссии работал В.И. Назаров, а московские специалисты предпочитали ездить на Колыму. Так и в Скалистых горах, присутствие Скотта Элайса спровоцировало повышенную находимость четвертичных насекомых именно в Колорадо. Скотт провел ревизию и выяснил, что среди 200 видов четвертичных насекомых, 23 процента сейчас в Скалистых горах не живут, но виды не вымершие, а среди 75 видов млекопитающих всего 8 процентов животных, которые сменили ареал, но зато 12 видов вымерло.

В фауне насекомых мы наблюдаем типичный пример вторичной колонизации. Скалистые горы подвергались оледенениям в той же степени, что и северные американские равнины. Во время оледенений, обитаемыми оставались южные равнины и Восточная Берингия – часть Аляски и Юкона. В начале потеплений, вдоль Скалистых гор образовывался миграционный коридор, частично занятый озерами, и не везде проходимый. История обменов между северной и южной обитаемой зоной была сложной, а когда потепления достигали пика, то в горы проникали также восточные виды. Все это отразилось на составе ископаемой фауны насекомых, в ней присутствуют и северные и восточные виды, не живущие в Скалистых горах ныне. Интересно, что большинство видов, с иными чем ныне ареалами, отмечены в горах вплоть до раннего голоцена, и только несколько тысяч лет назад они вдруг отсюда исчезли.

Среди млекопитающих подобная тенденция отмечена у сусликов, кроликов и леммингов, они, как и насекомые, отвечали на изменения климата миграциями, но не вымирали.

Крупные плейстоценовые животные вымерли, как в горах, так и на равнинах.

Совеременное обеднение фауны насекомых за счет исчезновения восточных видов задает задачку биогеографам. Обычно, горные области считаются центрами вторичного расселения, так как в горах, при изменениях климата, мелкие животные имеют возможность вертикальной миграции. Они меняют высоту обитания, но остаются в районе. Здесь же мы видим, что миграция шла с равнин. Между тем, Скалистые горы по геоморфологии ничем особенным от других горных районов не отличаются, здесь есть и высокие пики, и долины, и холмистые предгорья. Отличается, пожалуй, только небывалая протяженность горной цепи в меридиональном направлении. Автор так и не ответил на поставленные вопросы, отметив, что описанный им случай интересный.

Новый объект в деле изучения четвертичных отложений описан в статье Cantietal., 2015. Здесь предлагается использовать кальцитовые гранулы из помета дождевых червей в качестве источника незагрязненного углерода для радиоуглеродного датирования. Углерод в почве обычно не очень подходит для датировок, так как здесь частенько имеется большая примесь древнего углерода из подстилающих пород, что удревняет даты. Рыхлая органика, наоборот, впитывает растворы из современных осадков и омолаживается. Поиски подходящего материала всегда были головной болью палеопочвоведов.

И вот, ученые набрели на остатки жизнедеятельности дождевых червей. По неизвестной пока причине, черви выделяют оформленные капсулы кальцита. Учитывая большое количество червей и их активность, таких капсул в почве накапливается много. Сами капсулы не слишком то и мелкие, до 2 мм в диаметре. Кстати, эти капсулы уже используются для палеотемпературных реконструкций.

Авторы статьи решили протестировать пригодность ископаемых капсул на материале с известным возрастом. Для этой цели был выбран слой ископаемой почвы из голоценовых отложений около деревни с оригинальным названием WestwardHo! на побережье графства Девон в Великобритании, и из исторического места Silbury Hill (искусственный холм, похожий на курган) в графстве Вилтшир. Из двух горизонтов палеопочв было взято несколько десятков капсул, по ним сделали датирование методом АМС. Результаты сравнили с датами по семенам, костям, древесному углю и веточкам кустарников. Возраст довольно неплохо совпадает, только капсулы показывают чуть более древние даты, например, по семечку лютика возраст 3950 лет, а по капсуле от червя 4270 лет. С учетом ошибки метода расхождение не слишком сильное.

Специальный выпуск журнала QuaternaryInternational посвещен лессам и лидеру в их исследованиях профессору Яну Джеймсу Смоллей (IanJamesSmalley). Патриарх метода продолжает работать, в начале номера помещена его краткая биография и основные достижения (Markovietal., 2015). Исследование лессов, вроде бы, не должно быть чем-то экстраординарным. Лесс, всего-лишь, одна из горных пород с особыми свойствами и не совсем обычного происхождения. Но, благодаря усилиям Яна, научная команда любителей лесса получилась крепкая, многонациональная, со своими традициями и хорошей результативностью. Вот и сейчас, номер журнала составлен исключительно из статей лессовой тематики.

Нам могут быть интересны две работы. В статье Buggle, Zech, 2015, обсуждается растительность четвертичного времени, восстановленная по остаткам из лессов и палеопочв. Причем, материал происходит с северо-востока Сибири, из разреза Тумара на реке Лена в месте впадения в нее реки Алдан. Статья включена в лессовый сборник с некоторой натяжкой. В центральной Якутии распространены четвертичные отложения полигенетического происхождения, как и на севере; лессовидный материал имеется, но не доминирует. В названии статьи слово лесс присутствует, а в тексте авторы употребляют термины ископаемая почва и лессовидные отложения.

Главное здесь, не дискуссия о происхождении рыхлых четвертичных отложений в Сибири, а метод реконструкции растительности. В разрезе Тумара, где уже сделаны базовые палеоботанические исследования (например, споро-пыльцевой анализ) был применен принципиально новый метод, основанный на молекулярных маркерах. Причем, в данном случае, извлекались не фрагменты ДНК, что уже прочно вошло в палеобиологическую практику, а полициклические ароматические углеводороды (ПАУ). Эти вещества образуются из целлюлозы в результате неполного сжигания древесины, в том числе в лесных пожарах, а также при сжигании органического топлива. В природе ПАУ образуются в процессе диагенеза целлюлозы в каменном угле, и, как примеси, присутствуют в торфах и палеопочвах. Наличие ПАУ свидетельствует о присутствии целлюлозы, значит, древесной растительности. Соотношение двух веществ: retene и cadalene (у них есть химические названия и формулы, а на русский язык эти названия по простому не переводятся) позволяет узнать о роли хвойных растений в древней растительности.

Именно хвойные растения, такие как лиственница, сосна и ель образуют основу таежной экосистемы в Берингии, сейчас и в прошлом. В центральной Сибири разнообразие хвойных выше чем на севере, но в районе, где находится разрез Тумара, доминирует лиственница, как и в низовьях Колымы. Разрез Тумара (рис. 4) включает отложения от конца среднего плейстоцена до голоцена.

Рис. 4. Реконструкция присутствия хвойных растений в разрезе Тумара в центральной Якутии на основе споро-пыльцевого метода и молекулярных маркеров, из Buggle, Zech, 2015.

В разрезе выявлено три теплых стадии: МИС 7 (средний плейстоцен), МИС 5 (последнее межледниковье, начало позднего плейстоцена) и МИС 1 (голоцен). Стадия МИС 3, хотя и является «теплой» по нечетному номеру и соответсвует каргинскому интервалу, в данном разрезе присутствует, но как теплая никак себя не проявляет. Для нас это не сюрприз, так как во многих других разрезах Берингии каргинский интервал не выделяется значительным изменением природной обстановки, потепление, если и имело место, не тянуло на роль межледниковья.

Роль хвойной растительности, как и ожидалось, по молекулярным биомаркерам, реконструируется как более высокая, во время межледниковых стадий МИС 7, 5 и 1.

Метод перспективен по ряду причин. По содержанию ПАУ возможно различать разные породы хвойных деревьев и уточнять состав растительности. Пыльцевой метод здесь не всегда четко работает. Пыльца лиственницы плохо сохраняется, и ее содержание в палиноспектрах бывает занижено, или ее нет совсем, а пыльца сосны, при определенных обстаятельствах, может быть дальнезаносной. Продукты распада целлюлозы более точно указывают на местную растительность.

Вторая интересная статья из лессового сборника (Tomic etal., 2015) называется так: Демонстрация мамонта, от открытия в процессе изучения лессов, до публичного палеонтологического парка (Exposing mammoths: From loess research discovery to public

palaeontological park). Как видно из названия, речь идет об очередной находке скелета мамонта и о создании местного палеонтологического музея. В Европе каждая подобная находка становится поводом для привлечения публики, в данном случае, мамонта нашли в Сербии в угольном карьере в местечке Дрмно. Угольные карьеры, как мы недавно имели возможность убедиться лично в Греции на полевой экскурсии во время мамонтовой конференции, являются отличным источником подобных находок. Конечно, мамонтов находят не в угле, а в четвертичных отложениях, перекрывающих угленосные горизинты, в карьерной терминологии, во вскрыше. Вскрышу удаляют во время открытых разработок, обычно с помощью достаточно щадащих небольших экскаваторов, а не шагающих монстров, применяющихся для извлечения собственно угля. Экскаваторщик на небольшой машине имеет шанс заметить интересную находку, тем более, что специальная служба (особенно археологи) ему дает инструкции и периодические наведывается с инспекцией. Так и здесь, во время очередного визита археологов по всем местам где копают, были обнаружены кости мамонтов. Их отправили на определение в ближайший музей, а место объявили имеющим научную значимость и закрыли на время раскопок от карьерных работ. Всего нашли остатки, по крайней мере, пяти особей степного мамонта Mammuthus trogontherii. Ученые и энтузиасты сразу же соорудили музей со скелетом мамонта под крышей и скульптурой мамонта снаружи (рис. 5), куда стали приезжать многочисленные экскурсии. ОткрывалмузейличнопрезидентСербии.

Менее впечатляющее существо было найдено на Аляске недалеко от Фербенкса. В статье Woolleretal., 2015, описывается находка костей щуки ранне голоценового возраста и приводится схема родственных связей щук на основании изучения ДНК. Редкая работа по ископаемым рыбам, да еще с применением молекулярного метода, наконец то ДНК-пипол добрались до мелких объектов.

Рис. 5. Находка мамонта на угольном карьере в Сербии и построенный здесь музей, из Tomic et al., 2015.

Изучение родственных связей щуки важно не только для понимания вопросов связанных с самой щукой, но также с точки зрения палеобиогеографии Берингии. Основные виды берингийских вид проводят часть жизненного цикла в море, их миграции во время оледенений подчинялись своим законам. Но щука чисто пресноводный вид. На Аляске и в Сибири щука пережидала покровные оледенения в локальных водоемах и оттуда начала вторично завоевывать послеледниковый мир.

Остатки северной щуки Esox lucius были обнаружены в керне небольшого озера в долине реки Танана. Там были куски челюсти с коллагеном, что позволило извлечь ДНК хорошей сохранности. Возраст остатков 8.8 тысяч лет. Северная щука сейчас процветающий и широко распространенный вид в Северной Америке, Европе и Азии. Ее с удовольствием ловят и едят, несмотря на обилие костей, наверное потому, что рыба достигает крупных размеров и доставляет удовольствие рыбаку во время ловли. Я сама на Чукотке приняла участие в ловле щуки и вошла в не свойственный мне охотничий азарт. Когда огромная зубастая рыбина оказывается в твоих руках, даже неважно какова она на вкус. Инстинкт радости от овладения щукой происходит от наших предков, которые ее активно употребляли. Кстати, если правильно разделать щуку, то костей в филе не остается. На берегу озера Кварц, где была извлечена из керна данная рыба, имеется археологическая стоянка с остатками рыболовных принадлежностей. Древние индейцы, так же как и древние сибиряки, активно добывали щуку для пропитания.

Щука обладает поразительной способностью к выживанию в неблагоприятных условиях. Иногда в водоеме нет никакой иной рыбы кроме щуки, и встает вопрос, что же она там ест. Оказывается, щуки частенько грешат каннибализмом, мальки щуки питаются растительной пищей, а взрослые собственными детьми, изящно завершая трофический цикл, где и хищник и жертва принадлежат одному виду. Такая живучесть была полезна в мало пригодных для жизни перигляциальных водоемах.

Из берингийского рефугия щука стала заселять освободившиеся от ледника территории. В Северной Америке сейчас живет несколько видов рода Esox, и еще несколько в Евразии, они встречаются реже, чем северная щука, и имеют более узкие ареалы. Северная щука наиболее успешный вид, и, по ДНК, стоит близко к предковой форме.

Другое исследование ископаемой ДНК проведено на гренландском материале (Eppetal., 2015). Большинство авторов статьи работают в Дании, а у этой страны есть свой источник вечномерзлых пород, откуда извлекается качественная ДНК. Среди авторов я отметила двух знакомых по экспедиции на Чукотку, Эске Виллерслева (он сейчас один из ведущих датских ученых) и Джеймса Хайле, его ученика из Оксфорда, сейчас работающего в Дании и Австрии. Несколько лет назад они только начинали проект под кодовым названием «грязь», где ДНК доставалось непосредственно из осадка. Эске и Джеймс набрали на Чукотке много образцов мерзлого грунта, которые приходилось держать в холодильнике, чтобы не растаяли, а холодильник работал на электричестве от генератора. В поле такой метод создавал множество проблем с оборудованием, стоит остановиться генератору или испортиться переносному холодильнику, все результаты уничтожались. Лучше всего здесь работать наездами из цивилизованного места, как например, мы ездили каждый день на карьеры из Доусона, а на базе имели и мощную морозильную камеру, и бесперебойное электричество от городской сети.

В Гренландии, в столь отдаленном месте, узкая береговая полоса, там где нет ледника, достаточно хорошо освоена, получше чем внутренняя Чукотка. Но, основные поселения сосредоточены на юго-западе острова, где климат вполне подходящий для человека, а озеро, описанное в статье, расположено в более суровом месте – на северо-востоке. Озеро Блисс находится на границе ледника и открытой земли. Круглый год оно покрыто льдом, но в июле толщина льда становится меньше, и его удобнее бурить, чтобы достать керн озерных осадков. Возраст осадков по радиоуглероду примерно от 10 тысяч до 500 калиброванных лет, что охватывает почти весь голоцен кроме его начала.

Образцы были взяты в 2006 году и все это время хранились в холодном складе, сейчас, в связи с приходом новых методов, пришла очередь до ДНК. Остатки молекул были извлечены из 20 образцов (рис. 6).

Рис. 6. Находки сосудистых растений из керна подледного озера на севере Гренландии, из Epp et al., 2015.

Восстановление состава растительности по следам ДНК еще не очень точное. Мы видим несколько видов «древесных растений», ива, определенная до рода, что может означать как огромное дерево, так и крошечный тундровый кустариничек, однозначно мелкий тундровый кустарничек кассиопея и такая же мелкая вороника. Травы определены где до семейства, где до рода или вида, доминируют среди них камнеломки. Найдены также хвощи. Несмотря на не слишком точные определения, облик растительности очевидно тундровый, а если учесть, что сейчас вокруг озера не растет практически ничего (полярная пустыня), то климат был теплее современного.

Кроме сосудистых растений, удалось выделить ДНК других организмов, таких как мхи, диатомовые водоросли и рачки. Диатомовые неплохо по ДНК отличаются, лучше чем высшие растения, здесь авторы привели список видов. Среди диатомовых и ракообразных встречены морские и пресноводные виды. История озера была сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Сторонники глобального потепления не устают твердить, что Гренландия стремительно тает, как никогда в истории. Но мы видим, что сейчас озеро находится в ледовой спячке, а в период после окончания последнего ледникового периода и до 400 лет от наших дней, вокруг шевелилась пусть бедная, но жизнь. В начале голоцена климат был значительно теплее, растительность уж точно богаче чем в полярной пустыне и даже в арктической тундре. Кроме того, периодически озеро соединялось с морским заливом.

Другие озера, расположенные в том же суровом климатическом поясе на острове Баффин Канадского арктического архипелага, исследованы в работе Florianetal., 2015. Авторы испытывают новый метод, достаточно оригинальный – изучение следов пигментов водорослей в озерных осадках. Основная задача проекта - это сравнение современного потепления (с участием человека) и голоценовых колебаний климата, вызванных естественными причинами. Сейчас практически все палеоклиматические работы, в той или иной степени, привязаны к проблеме глобального потепления. Хотя у меня есть подозрение, что ученым просто хочется под красивым лозунгом сделать что-то новое и необычное. Ископаемые водоросли не выглядят популярным объектом в палеонтологии, но только на первый взгляд. Не стоит забывать, что кроме мягких и тонкокожих водорослей, облик которых так нам хорошо знаком по отдыху на море, есть водоросли с твердым скелетом, например диатомеи, и они неплохо сохраняются.

В статье описаны пигменты диатомей и золотистых водорослей, а пигменты зеленых или бурых водорослей (тех, которые не сохраняются) не дают возможность определить таксон. Встает вопрос, почему тогда не применить традиционный диатомовый метод, посмотреть через микроскоп на скорлупки. Оказывается, ниже определенной глубины в керне диатомеи плохо сохраняются, раковины утончаются и растворяются. А то что удалось выделить, в статье опубликовано. Авторы различают также пигменты зеленых водорослей и высших растений, и строят графики соотношений разных пигментов по разрезу. Преимущества пигментов в том, что их содержание позволяет определить биологическую продуктивность. Продуктивность диатомей относительно мало зависит от климата, они бывают обильны как при потеплениях, так и при похолоданиях. Меняется только видовой состав. Зеленые водоросли и высшие растения реагируют более чутко. Во время голоценовых потеплений (природа высокой арктики особенно чувствительна к климатическим сдвигам) здесь выявляются четкие пики – бум зеленой растительности. Особенно сильный пик отмечен в последние годы (антропоцен) и связан с современным потеплением.

Проблемы, связанные с интродукциями чужих видов в экосистемы, рассматриваются в статье Capinhaetal., 2015, в журнале Сайнс. Главное внимание уделено такому редкому объекту исследований как наземные гастроподы. В природе они передвигаются крайне медленно и неохотно, и считаются хорошими индикаторами для установки биогеографических границ. Но оказалось, что улитки отлично передвигаются с неосознанной помощью людей, их телег и машин. Природные границы становятся смешанными, иногда трудно понять, где улитки изначальнот жили, а где явились вторженцами. Будучи занесенными в новое для себя место, улитки не всегда активно распространяются. Я помню, как мы находили случайно завезенных с декоративными кустарниками красивых полосатых улиток, родом из Западной Европы, в дачном поселке Валентиновка. В каталоге гастропод Московской области они были отмечены как интродуцированные виды несколько лет назад. Валентиновка только одно уникальное место где они встречаются, и мы нашли их точно по тому же адресу, под тем же рядом кустов, где их в первый раз обнаружил автор каталога. За несколько лет улитки не распозлись никуда дальше. Такое поведение могло бы напомнить реликтовые виды, которые тоже сидят в своих ностальгических местообитаниях, если бы не уверения хозяина участка, что моллюски появились здесь на его глазах.

Чем интенсивенее ведется торговля, тем в больше новых мест завозятся наземные гастроподы. Авторы статьи провели детельное исследование и убедились, что с помощью человека улитки преодолевают тысячи километров настолько успешно, что списки гастропод разных зоогеографических провинций постепенно становятся сходными. Таким образом, гастроподы вносят свой вклад в унификацию биосферы, которую ученые считают нежелательным явлением.

В статье Yin, Berger, 2015, сравниваются межледниковья и современное потепление – голоцен. В целях найти подходящий аналог, авторы рассмотрели четыре предыдущих периода сильных потеплений, стадии МИС 5, 9, 11 и 19. Хотя потеплениями считаются все нечетные стадии, исследователи часто игнорируют стадию 3, несмотря на то, что по времени она к нам наиболее близка. Эта стадия не совсем четкая, скорее она отражает интерстадиал, чем полное межледниковье, и хорошей моделью служить не может. А вот стадия МИС 5 очень четко выражена и неплохо изучена. Более ранние стадии изучены по разному, и не всегда четко отличаются друг от друга, здесь, в более древних отложениях, в полный рост встает проблема определения возраста. Поэтому не удивителен авторский выбор – они описывали то, что было им доступно.

В введении перечислен весь обычный набор причин важности изучения именно межледниковий. Основная причина, естественно, политического свойства – глобальное антропогенное потепление и его возможные последствия. Природа уже поставила серию эксперементов в этом направлении, а нам остается только расшифровать летопись событий. Если бы проблема глобального потепления не была бы столь популярна, я уверена, что поток статей на тему межледниковий не был бы столь мощным. Но это, некоторое лукавство, ученого мира не умаляет значения подобных работ, изучать межледниковья, так же как прочие события четвертичного периода, безусловно, надо.

Все модели построены на основе астрономической теории колебаний климата. Авторы, конечно же, вставляют дежурную фразу об кардинальном отличии голоцена как времени зловредной человеческой активности, но всем ясно, что живем мы во время природного межледниковья, которое и без нашего присутсвия имело бы место. Вопрос только в интенсивности. Яляется ли степень современного потепления адекватной астрономической причине, или она сильно отклоняется. Были ли предыдущие потепления сильнее современного, или же человек произвел нечто выходящее за рамки природных процессов. И, наконец, актуален вопрос о продолжительности теплых периодов, нам надо знать, когда природно обусловленное потепление должно закончиться. Все предыдущие потепления имели свой естественный конец – сменялись новыми оледенениями.

Традиционно считается, что ближайшими аналогами голоцена являются стадии МИС 5 (125 тысяч лет назад) и МИС 11 (400 тысяч лет назад). Обе они характеризовались более высоким уровнем моря и, соответсвенно, менее обширным остаточным массивом льда. Напомню, что весь ледник на земле вовсе не растаял, Гренландия и Антарктида до сих под находятся в состоянии покровного оледенения. Во время стадий 5 и 11, эти покровы были меньше по площади чем сейчас.

При сравнении моделей принимались во внимание три параметра: положение земли относительно солнца (кривая Миланковича), температура, вычисленная по изотопам кислорода и концентрация углеводорода. Оказалось, что комбинация солнечной инсоляции и содержания углекислоты в разной степени, приводит к сходной степени потепления. Например, температура во время стадии 11 близка к голоценовой, но за счет того, что инсоляция была меньше чем сейчас, а содержание углекислоты больше. Во время стадий 9 и 5 инсоляция была выше современной, а содержание углекислоты ниже. В умеренных широтах летняя температура была выше чем в голоцене, а зимняя ниже, то есть, климат был более континентальным. Как и положено, парниковые газы, кроме отепляющего эффекта, способствуют уменьшению контрастности климата. Самое близкое к современности межледниковье, по всем параметрам, оказывается стадия МИС19, которую раньше не очень то и рассматривали в таком качестве. Теперь надо сравнивавать то, что происходило тогда, почти 800 тысяч лет назад, с современным состоянием климата и вычислять, что есть результат естественных процессов, а что пошло с отклонениями в результате промышленной деятельности. Кстати, стадия 19 хорошо маркирована в разрезах наличием знаменитой инверсии магнитного поля Брюнес-Матуяма. Теперь можно ожидать приток финансов к палеомагнитным группам, раньше они никак не могли привязаться к глобальному потеплению, а теперь получилось.

Большая статья в журнале QuaternaryScienceReviews (Bocherens, 2015) рассматривает изотопы в остатках крупных хищников, обитавших в тундростепях. Статья обзорная, написана по просьбе редакции (Invited review), поэтому принципиально новых данных в ней мало, зато она подводит некоторые итоги и помогает распознать общую картину, современное состояние изученности данной области. Такие работы очень полезно иногда обнаружить в море разрозненной информации. Изотопы в остатках плейстоценовых животных помогают восстановить диету, жизненные циклы, температуру окружающей среды. Для такого безаналогового сообщества, как плейстоценовая тундростепь, любая новая капля информации очень важна, ведь догадаться как там было все устроено, если сравнивать не с чем, не так то просто. Кроме того, мы не всегда знаем, какую роль в биоценозе играли вымершие виды. По особенностям морфологии вид кажется хищным, а был ли он таким на самом деле? Например, бурый медведь, по всем признакам хищное животное, может питаться одними ягодами, или одной рыбой, в зависимости от обстоятельств. Да что медведь, я видела белку, которая увлеченно обгрызала куриную косточку.

В статье основное внимание уделено именно диете вымерших хищников, таких как саблезубая кошка хомотериум, пещерный лев, короткомордый и пещерные медведи. Не обойдены вниманием также плейстоценовые родственники современных видов, бурого медведя и волка, их образ жизни вполне мог быть иным чем ныне.

Изотопы материала костей и зубов стали объектом пристального внимания начиная с 90х годов, как результат доступности масс-спектометров. Раньше это было утомительной процедурой, связанной с уничтожением ценного палеонтологического материала. Основные изотопы в данных исследованиях это пары углерод 13C/12C и азот 15N/14N.

Для исследования годятся коллаген костей и дентин зубов. Любые примеси нежелательны для данного чувствительного анализа, поэтому берутся пробы из фоссилий хорошей сохранности. Сравнивается соотношение изотопов в костях хищника и его потенциальной жертвы. Для травоядных животных имеет значение, какой сорт растительности они потребляли. По изотопам можно сказать, питались ли они травами, или ветками древесных растений. По изотопам можно также понять роль рыбы, морской или пресноводной, в питании хищников. Кроме сорта пищи, по изотопам восстанавливаются другие особенности животного. Например, бременные самки вынуждены снабжать протеином зародышей, что сказывается на изотопном составе их костей; голод, болезни, нехватка воды, тоже оставляют свои следы.

В статье помещены многочисленные иллюстрации, которые я не привожу здесь, а советую достать саму статью и прочитать. Это добротная статья, способная послужить учебым пособием по изотопному методу. Мне хочется обратить внимание на некоторые курьезы. Например, вдруг в рационе волков начинает появляться мясо мамонтов, причем только в Европе. Значит ли это, что европейские волки освоили приемы коллективной охоты и стали загонять мамонтов? Автор статьи высказывает другую точку зрения – это результат деятельности человека. Именно люди хорошо освоили охоту на мамонтов, а волки приспособились доедать остатки мяса со скелетов убитых животных. Так началось одомашнивание собаки.

Большая статья в Нейче (Sigletal., 2015) рассматривает связь четвертичного климата с извержениями вулканов. Мы привыкли связывать изменения климата с солнечной активностью, и, в последнее время, с техногенными процессами. Однако, вулканы тоже не стоит игнорировать. Проследствия серьезных извержений сопоставимы, частично, с печальными прогнозами по поводу ядерной войны. Выброс в атмосферу большого количества пыли, неважно, радиактивной или простой, должно привести к явлению, под условным названием «ядерная зима». Небо затянется дымкой, солнце перестанет снабжать поверхность земли, а также растительность энергией в должной мере, настанет похолодание, плохие урожаи, голод, болезни и вымирание доминирующих видов.

Так как вулканы проявляют активность регулярно, они должны были оказывать влияние на климат и в прошлом, оставив нам запись событий. Такая летопись дает отличную возможность делать прогнозы, и, или успокаивать встревоженную общественность, или наоборот, тревожить ее еще больше. Я редко читаю популярные газеты, но иногда приходится, за неимением другого занятия, убивать время таким образом в транспорте или в очереди. Пришлось мне ознакомиться и с серией истерически написанных статей про возможное извержение йелоустонского супервулкана, снабженное злорадными комментариями, что, дескать, конец придет этой самой Америке. О том, что последствия будут печальными для всех обитателей планеты, патриотически настроенные авторы как то забывают упомянуть. Пришлось мне также посмотреть источник домыслов о супервулкане, вполне научно-обоснованную передачу с участием моего коллеги Джона Вестгейта, специалиста по четвертичным ископаемым пеплам. Да, заключают авторы американской передачи, плохо нам придется, если взорвется Йелоустон. Вот, смотрите, как далеко разлетается пепел, как он толстым ковром покрывает почву, все засыпет, включая ваши посевы, дома и вас самих. И действительно, мы, палеонтологи, с энтузиазмом обнаруживаем природные захоронения полного биоценоза под тем или иным слоем пепла. Например, у нас с А.В. Шером есть статья про комплекс насекомых из ископаемой почвы, погребенный под пеплом на полуострове Сьюарт, Аляска. Сохранность насекомых там была изумительная! Очевидно, умерли они внезапно и не совсем по причине старости. То же можно сказать про многие известные местонахождения млекопитающих. И что же сказал мне Джон Вестгейт, когда, при личной встрече на конференции, я задала ему вопрос про Йелоустон? Он ответил со смешками, что подобные страшилки нам крайне необходимы, чтобы получить от государства необходимое финансирование на науку.

В статье в Нейче климатическую модель, рассчитанную по колебаниям солнечной активности, сравнивают с реальной летописью изменений климата за последние 2 тысячи лет по изотопам кислорода и годичным кольцам деревьев. Некоторые заметные извержения вулканов записаны в исторических документах, некоторые можно восстановить по слоям ископаемого пепла, или по следам пепла в керне скважин льда в Антарктике и Гренландии. Авторы статьи сопоставили все доступные сведения и сделали осторожный вывод, что да, неожиданные эпизоды ухудшения климата, вызванные вулканической деятельностью, имели место, и, вроде бы, они связаны с эпизодами ухудшения жизни людей (плохой урожай, голод, эпидемии и уменьшение численности населения). Но определенных выводов в статье нет, есть только пожелание продолжить исследования.

Напоследок остановимся на публикации нашего музея (Kirillovaetal., 2015) про находку пещерного льва в Колымской низменности. В статье несколько авторов, в основном российских, с небольшой примесью сотрудников австралийской изотопной лаборатории. Первый и последний авторы – Ирина Кириллова и Федор Шидловский, сотрудники музея. Замечу, что последний автор в научной статье не тот, кто меньше всех работал, а наоброт, руководитель проекта. Первый же автор пишет основной текст и собирает сведения от соавторов.

Материал происходит от местного жителя Лео Месхе, нашедшего кости на берегу реки Малый Анюй. Разрез известен в научной литературе под названием Красивое. Сейчас, судя по приведенной в статье фотографии (рис. 7), от красоты разреза мало что осталось (или снят не основной разрез, а прилегающая к нему низкая терраса). Название Красивое разрез получил за вертикальную стенку с крупными ледяными жилами.

Рис. 7. Карта находки пещерного льва на Чукотке, из Kirillova et al., 2015.

Раньше он был довольно-таки опасным для работы. А.В. Шер рассказывал, что их экспедиция успела отплыть от берега за несколько минут до обширного обвала, который мог бы всех их засыпать. Стенка мерзлой породы внезапно рухнула в реку, отчего вода выплеснулась из русла и рыба осталась лежать на пляже. Сейчас этот разрез заплыл, но открылись другие, как всегда происходит с речными обнажениями.

Скелет пещерного льва достаточно полный – больше половины костей в наличии, что для палеонтологии большая удача. Конечно, нас не удивит находка скелета бизона, лошади или даже мамонта, остатки этих животных достаточно обычны, а чем обильнее остатки, тем больше шансов найти животное хорошей сохранности. Но любая кость хищного животного является редкой находкой. Волки, лисы и песцы встречаются почаще, крупные кошки пореже, как и в современной природе. Из тысяч костей, собранных российско-германской экспедицией в дельте Лены в 1998-2003 годах, я помню только один зуб кошки, найденный мерзлотоведом Сашей Деревягиным в самом неподходящем месте – под голоценовой террасой, которая потом оказалась комплексной, с плейстоценовым основанием, откуда и происходили фоссилии.

Тесные связи музея с местным населением приморских низменностей Якутии и Чукотки обеспечивают доступ и к информации, и к материалу. Более того, местные жители имеют стимул специально ездить собирать кости, которые, в отсутствии регулярных экспдиций в этих отдаленных краях, иначе были бы потеряны для науки.

Итак, местный житель оказался достаточно палеонтологически подготовленным, чтобы понять важность находки, тщательно собрать кости и передать музею. Авторы статьи подробно описали материал (рис. 8), привели радиоуглеродные датировки и данные изотопного анализа.

Рис. 8. Некоторые части скелета пещерного льва, из Kirillova et al., 2015.

Насчет возраста фоссилий радиоуглерод не добавил ясности. Возраст разреза Красивое укладывается в рамки последнего ледникового максимума, отсюда в ранних работах была получена дата 18 тысяч лет. Три датировки остатков льва, по кости, по когтю и по шерсти, показывают разные результаты, от запредельной даты, до 28.7 тысяч лет. Если все остатки принадлежали одной особи, (трудно предположить обратное, учитывая редкость подобных находок), то очевидно, что одна из дат неверная. Скорее всего неверна молодая дата, так как такой материал как шерсть трудновато как следует очистить от омолаживающих примесей. Древняя же дата указывает на то, что разрез Красивое имеет более сложное строение, чем считалось ранее, или на то, что лев происходит из другого разреза, ранее не описанного.

Изотопный анализ, используемый в целях восстановить диету животного, не показал ничего особенно удивительного. Как и предполагалось, лев питался окружающими крупными травоядными, которые жили в той же тундростепи. Убивал ли он их сам, или искал свежие трупы, изотопы сказать не могут. Лев был не в очень хорошей форме, судя по особенностям костей, так что, возможно, имел проблемы с охотой.

Хорошо, что в то время он имел ничтожные шансы пересечь пути с человеком. Ослабленные животные нередко начинают охотиться на человека, как, впрочем, и не ослабленные тоже.

Недавно в Эдмонтоне пришлось пристрелить пуму, которая, совершенно непостижимым образом, оказалась во дворе жилого дома практически в центре города (http://www.cbc.ca/news/canada/edmonton/cougar-shot-in-west-edmonton-backyard-1.3233839). Служба спасения животных пыталась усыпить пуму, чтобы увезти в дикие места, но кошка не среагировала, а вместо этого возбудилась и пошла в атаку на полицейского. После запрета охоты, популяция пумы (горного льва) стала возрастать до такой степени, что они уже начали встречаться в окрестностях этого равнинного города, где, кстати, я живу. Их расселению способствует наличие глубоких речных долин со скалами. Мы с сыном видели однажды пуму, к счастью через ветровое стекло машины, и я убедилась, что размерами и окраской это типичный лев. Хотя везде пишут, что дикие кошки очень осторожны, что они не нападают на человека специально, и вообще стараются обходить его стороной, увы, иногда приходится слышать об исключениях из правила. Например, в феврале этого года пума (http://www.outdoorhub.com/news/2015/02/03/mountain-lion-attacks-canadian-pipeline-crew-fought-bare-fists) напала на рабочих газопровода около города Гранд Прерии, тоже в провинции Альберта в Канаде. Пума выбрала самого маленького парня из группы и прыгнула на него сзади, воткнув когти в шею. Рабочий не сразу сообразил что произошло, но ему хватило сил сбросить пуму и позвать на помощь. Его товарищи отогнали животное гаечными ключами, и все они залезли в машину. Пума же расположилась под прицепом. Когда один из рабочих вышел, чтобы проверить обстановку, он был немедленно атакован. Так им и пришлось сидеть внутри, хорошо, что сейчас у всех есть мобильники, и ребята вызвали полицию, которая была вынуждена пристрелить агрессивного зверя. Замечу, что все то время, пока не приехала полиция, пума сторожила свою добычу – трех мужиков внутри машины. Отсюда следует печальный вывод, что никакого природного почтения у диких кошек к человеку нет. Как только мама пума перестала учить своих котят, что человек опасен, так как может выстрелить, к хищникам вернулись их древние инстинкты.

После того, как я написала данный абзац, отклонившись в сторону от основной цели – обзора научной прессы, уж больно тема увлекательная, мы с сыном поехали в лес, чтобы провести там октябрьский лонг викенд (день благодарения). Погода в этом октябре в Альберте удивительно солнечная и теплая, почти как летом, вокруг золотая осень, только дни стали короткими, а ночи прохладными. Мы совершили небольшой поход под рюкзаками вдоль реки Северный Саскачеван в более-менее диком лесном массиве в 150 км на юго-запад от столичного города Эдмонтон. Здесь нет национального или провинциального парка, но лес доступен для публики. Такие территории в Канаде называются королевскими землями, аналог государственной собственности. Здесь разрешена охота и прочие виды рекреационной деятельности, в основном езда на квадах и мотоциклах. Поэтому животные, обитающие на королевской земле, более осторожные, чем те, кто живет в благоприятных условиях национального парка. Тем не менее, именно здесь произошла наша вторая встреча с горным львом.

Утром, сидя у костра и заканчивая завтрак, я взглянула на соседний пляж и увидела на нем коричневое животное. Первая мысль была, что это привычный в местных лесах койот. Нозверьбылвеликоватдлякойота. Этобылапума. Дикая кошка, не долго раздумывая, зашла в холодную воду Северного Саскачевана и оперативно переплыла на противоположный берег. Течение было сильное, поэтому пума плыла по диагонали, и вышла на берег как раз напротив нашей стоянки. Там пума остановилась передохнуть и дала понять, что нас она прекрасно видит. Хорошо, что мы друг друга разглядывали через реку. Затем, чисто по кошачьи, пума брезгливо отряхнула лапы, и полезла на крутой речной обрыв, куда человек без веревок и крючьев залезть бы не смог.

Мне понравилось, что хищник проявил уважение, и совсем близко к стоянке людей не подошел, но и испуга особого я не наблюдала, пума стояла несколько минут, нас разглядывая, на расстоянии ружейного выстрела. Если бы охота на пум была разрешена, ее бы здесь кто-нибудь подстрелил. Может быть, эта пума не очень любит людей с их вонючими кострами и мотоциклами, однако, никакого природного почтения к человеку, никакой осторожности.

Я утешила себя мыслью «зато мои коллеги изучают косточки твоих родственников» и поздравила нас с благополучным окончанием еще одного опасного эпизода из жизни на природе. 


Литература

  1. Bocherens, H. 2015. Isotopic tracking of large carnivore palaeoecology in the mammoth steppe. Quaternary Science Reviews, 117, 42-71.
  2. Buggle, B., Zech, M. 2015. New frontiers in the molecular based reconstruction of Quaternary paleovegetation from loess and paleosols. Quaternary International 372, 180-187.
  3. Canti, M., Bronk-Ramsey, C., Hua, Q., Marshall, P. 2015. Chronometry of pedogenic and stratigraphic events from calcite produced by earthworms. Quaternary Geochronology, 28, 96-102.
  4. Capinha, C., Essl, F., Seebens, H., Moser, D., Pereira, H.M. 2015. The dispersal of alien species redefines biogeography in the Anthropocene. Science, 348, 624, 1248-1251.
  5. Coffman, S., Rasic, J.T. 2015. Rhyolite characterization and distribution in central Alaska. Journal of Archaeological Science, 57, 142-157.
  6. Coster, A.C.F., Field, J.H. 2015. What starch grain is that? - A geometric morphometric approach to determining plant species origin. Journal of Archaeological Science, 58, 9-25.
  7. Davies, W., White, D., Lewis, M., Stringer, C. 2015. Evaluating the transitional mosaic: frameworks of change from Neanderthals to Homo sapiens in eastern Europe. Quaternary Science Reviews, 118, 211-242.
  8. Discamps, E., Costamagno, S. 2015. Improving mortality profile analysis in zooarchaeology: a revised zoning for ternary diagrams. Journal of Archaeological Science, 58, 62-76.
  9. Elias, S.A. 2015. Differential insect and mammalian response to Late Quaternary climate change in the Rocky Mountain region of North America. Quaternary Science Reviews, 120, 57-70.
  10. Epp, L.S., Gussarova, G., Boessenkool, S., Olsen, J., Haile, J., Schrøder-Nielsen, A., Ludikova, A., Hassel, K., Stenøien, H.K., Funder, S., Willerslev, E., Kjær, K., Brochmann, C. 2015. Lake sediment multi-taxon DNA from North Greenland records early post-glacial appearance of vascular plants and accurately tracks environmental changes. Quaternary Science Reviews, 117, 152-163.
  11. Florian, C.R., Miller, G.H., Fogel, M.L., Wolfe, A.P., Vinebrooke, R.D., Geirsdottir, A. 2015. Algal pigments in Arctic lake sediments record biogeochemical changes due to Holocene climate variability and anthropogenic global change J. Paleolimnol., 54, 53–69.
  12. Forbes, V., Britton, K., Knecht, R. 2015. Preliminaryarchaeoentomologicalanalysesofpermafrost-preserved cultural layers from the pre-contact Yup’ik Eskimo site of Nunalleq, Alaska: Implications, potential and methodological considerations. Environmental Archaeology, 20, 2, 158-167.
  13. Gautney, J.R., Holliday, T.W. 2015. New estimations of habitable land area and human population size at the Last Glacial Maximum. Journal of Archaeological Science, 58, 103-112.
  14. Kirillova, I.V., Tiunov, A.V., Levchenko, V.A., Chernova, O.F., Yudin, V.G., Bertuch, F., Shidlovskiy, F.K. 2015. On the discovery of a cave lion from the Malyi Anyui River (Chukotka, Russia). Quaternary Science Reviews, 117, 135-151.
  15. Markovi, S., O'Hara-Dhand, K., McLaren, S. 2015. Ian Smalley: The genius of loess of the loess world. Quaternary International, 372, 1-5.
  16. Sigl, M., Winstrup, M., McConnell, J.R., Welten, K.C., Plunkett, G., Ludlow, F., Buntgen, U., Caffee, M., Chellman, N., Dahl-Jensen, D., Fischer, H., Kipfstuhl, S., Kostick, C., Maselli, O.J., Mekhaldi, F., Mulvaney, R., Muscheler, R., Pasteris, D.R., Pilcher, J.R., Salzer, M., Schupbach, S., Steffensen, J.P., Vinther, B.M., Woodruff, T.E. 2015. Timing and climate forcing of volcanic eruptions for the past 2,500 years. Nature, 523, 543-549.
  17. Tencariu, F.-A., Alexianu, M., Cotiugua, V., Vasilache, V., Sandu, I. 2015. Briquetageandsaltcakes: an experimental approach of a prehistoric Technique. Journal of Archaeological Science, 59, 118-131.
  18. Tomic, N. Markovic, S.B., Korac, M., MrCic, N., Hose, T.A., Vasiljevic, D.A., Jovicic, M. Gavrilov, M.B. 2015. Exposing mammoths: From loess research discovery to public palaeontological park. Quaternary International, 372, 142-150.
  19. Wooller, M.J., Gaglioti, B., Fulton, T.L., Lopez, A., Shapiro, B. 2015. Post-glacial dispersal patterns of Northern pike inferred from an 8800 year old pike (Esox cf. lucius) skull from interior Alaska. Quaternary Science Reviews, 120, 118-125.
  20. Yin, Q., Berger, A. 2015. Interglacial analogues of the Holocene and its natural near future. Quaternary Science Reviews, 120, 28-46.